и её предположительный сын ушли из магазина.
Её занимали самые разные вещи
Хельсинки. Книжный магазин «Лакония».
Вечер того же дня
«Тематически разобрать» содержимое коробок из бурого и белого картона, привезённых с Линнанкоскенкату, оказалось нетрудно. Минут пять у Даши ушло на то, чтобы вместе с Мирейей спустить коробки с первого этажа в недра «Лаконии». Там, внизу, расположившись у длинного стола в зале с немецкими, русскими, испанскими и не помню уже какими книгами, Даша справилась с поставленной задачей менее чем за полчаса. (Если, конечно, не считать всего вечера, ночи и прочего времени, которое она потом угрохала на те самые распечатки.)
Позднее, в разговоре с матерью, которая также играет не последнюю роль в нашей истории, Даша скажет:
– Реально все книги [в коробках были] на русском!
Имейте, однако, в виду, что в Дашином словаре наречие «реально» не всегда означает «буквально». На дне одной из коробок попались-таки два старых, залистанных пейпербэка на английском: Profiles of the Future Артура Кларка (издание 1964 года с треснувшим корешком) и Red Arctic неизвестного Даше автора. Red Arctic рассказывала историю советских полярных экспедиций накануне Второй мировой войны. В другой коробке нашлись большой финско-русский словарь и мятый роман Софи Оксанен «Коровы Сталина» в подлиннике, то есть на финском. «Коров Сталина» покойник с Линнанкоскенкату, судя по всему, дочитал до шестьдесят первой страницы. Именно там кончались бесчисленные подчёркивания финской лексики и карандашные русские переводы, накарябанные на полях мелким зубастым почерком.
Зато всё остальное в коробках было на русском реально буквально, без исключений, и распадалось при этом на две чёткие категории.
Одну категорию Даша снабдила в уме наклейкой «АРКТИКА». На эту наклейку напрашивалось не менее шестидесяти процентов библиотеки мёртвого русского. Видимо, покойный интересовался не только советскими полярниками накануне Второй мировой. Он был одержим всем, что касалось Северного Ледовитого океана и его российских окрестностей.
Тут хорошо бы добавить важный штрих к портрету Даши. Она к тому лету отучилась первый год на факультете педагогики Хельсинкского университета. Она легко прошла конкурс в десять финнов на место, когда поступала, и взаправду собиралась работать в школе. А ведь финской школьной учительнице, как известно, полагается быть скромным человеком Возрождения, непритязательной Леонардой да Винчи с тихой, ровной любовью к миру вообще и к детям в частности.
Иначе говоря, Дашу то и дело занимали самые разные вещи, от плетения корзин до месопотамской поэзии. Но вот именно Арктикой увлечься она ещё не успела и потому не могла даже представить, что об Арктике так много всего пишут и печатают в империи, где она родилась, а ещё больше писали и печатали раньше – в другой, мёртвой империи с красным флагом, которая давным-давно, в доисторической маминой юности, была на месте нынешней (и не только на нём).
Аккуратные стопки, которые Даша выстроила на левой половине длинного стола в одном из подвальных залов «Лаконии», состояли из книг с названиями вроде «Проблемы изучения историко-культурной среды Арктики», «Арктика за гранью фантастики» и «Путешествия в полярные страны». (Последняя – из серии «Полярная библиотека» некоего Всесоюзного арктического института; Ленинград, 1933 год.) Там были книги о первооткрывателях Новой Земли, Северной Земли и Новосибирских островов. Были парадные энциклопедические тома «Остров Вайгач» и «Земля Франца-Иосифа». Была «Жизнь на льдине» И.Д. Папанина (с зелёным небом над изумрудными льдами), «По нехоженой земле» Г.А. Ушакова (с фиолетовыми горами среди зелёных снегов) и «Дом человеку и дикому зверю» В.А. Шенталинского – про далёкий остров Врангеля.
То, что не вписывалось в АРКТИКУ, Даша сложила на другой половине стола. Эта вторая категория состояла из научной фантастики, причём фантастики советской. Более того, в советских изданиях. Даше сразу бросилось в глаза, что ни одна книга с воображаемой нашлёпкой «ФАНТАСТИКА» не вышла позднее восьмидесятых. Самым ранним по году издания был сборник под названием «Альфа Эридана» 1960 года, а наиболее свежим – сборник «Пещера отражений» 1988-го.
В конце концов оказалось, что ФАНТАСТИКА почти вся состоит из сборников. Особенно много было лениздатовских: «В мире фантастики и приключений» 1964 года, «Тайна всех тайн» 71-го, «Кольцо обратного времени» 77-го и так далее.
Впрочем, это засилие Лениздата Даша заметила лишь при повторном осмотре, когда уже прочитала загадочные распечатки. А поначалу – пока она только разбирала коробки, пока ещё строила книжный городок на столе, – её взгляд цеплялся не за ленинградские обложки, а за самые красивые.
Например, за «Капитана звездолёта» Калининградского книжного издательства (1962) и за «Хрустальную медузу» рижского издательства «Лиесма» (1985). На обложке калининградского сборника вставала огненным апельсином огромная звезда над ажурными инопланетными скалами. От этих скал уносилась в чернильное небо четырёхсопловая ракета в стиле Atomic Age. Сборник «Хрустальная медуза» из Риги был красив совсем другой красотой: на нём громоздилось нечто завораживающе абстрактное, похожее на горную крепость, увиденную глазами безумного тополога. Фиолетовые врата и бледные крыши крепости топорщились под невозможными углами.
Было в коробках и другое семейство сборников, которое бросалось в глаза прежде Лениздата: серийные альманахи с номерами. Даша сложила их двумя отдельными стопками. В одну стопку попали еле живые, расклеивающиеся тетрадки издательства «Знание» с буквами «Н» и «Ф», растущими друг из друга (номера 6, 10, 14, 26 и 30). В другую – более солидные, но не менее ветхие ежегодники «Молодой гвардии» в твёрдой обложке: двухтомный 1965, а также 1971, 1979, 1980 и 1984.
Антологию «Поиск» Средне-Уральского издательства представлял в библиотеке мёртвого русского только один экземпляр – с номером 86. Его Даша пристроила в стопку к неномерным сборникам не из Ленинграда.
Мимоходом отметим: в отличие от АРКТИКИ, обилие советского сай-фая в коробках с Линнанкоскенкату не удивило Дашу и не расширило её горизонты. Она не увлекалась фантастикой как таковой, ей больше нравились фэнтези и альтернативная история. Но существование любых литературных выдумок на любом языке всегда казалось ей чем-то естественным – примерно как существование книг в твёрдых переплётах, рассказов о любви или повествования от третьего лица. Поэтому, кстати, ей сразу запомнилось то, что сказала про фантастику Негина Елена Николаевна, свидетельница номер три. В тех самых распечатках.
Ну и, собственно говоря, распечатки. Они, несмотря на своё содержание, таились вовсе не в «ФАНТАСТИКЕ». Покойный (или кто-то другой? неизвестный?) засунул их в огромный, чуть ли не в метр высотой, «Атлас Арктики» 1985 года. Атлас лежал на самом дне самой большой коробки. Даша вытащила его в последнюю очередь, подцепив обеими руками и театрально фыркнув от тяжести. На столе прямо перед ней не оставалось
