его утреннем виде и разложила на уголке стола четыре новых артефакта.
Артефакт первый: разглаженный фантик песочного цвета с человеком на верблюде, двумя старинными грузовиками и надписью
«КОНФЕТА КАРА-КУМ
1-Я ЛЕНИНГРАДСКАЯ КОНДИТЕРСКАЯ ФАБРИКА».
Артефакт второй: сильно выцветший кассовый чек, датированный «17.03.17 15:22», на шесть неназванных товаров из «ОТДЕЛА 06» и общую сумму «980.00» – вероятно, рублей, поскольку чек был на русском. Наверху, над фискальными цифрами и датой, даже угадывались слова «Санкт-Петербургский филиал Ф……. НАУКА».
Артефакт третий: рецепт грибного супа с перловкой, написанный на сложенном вдвое листке в бледную клеточку синей ручкой и крупным русским почерком – обалденно красивым и еле-еле понятным.
Артефакт четвёртый: записка на квадратике бурой бумаги размером с Дашину ладонь. «Вигнер Евг. Николаевич 2 Красноарм. 7 кв. 12 тел. 590 532 фара дворник», – вывел кто-то неизвестное число лет назад кривоватыми, но зато раздельными и с ходу понятными буквами-цифрами.
Фантик с верблюдом выпорхнул из «Альфы Эридана» – самого древнего сборника в коллекции. Чек из «ОТДЕЛА 06» лежал в лениздатовском «Кольце обратного времени». Рецепт грибного супа нашёлся в книге про остров Врангеля; кто-то заложил им главу с рисунком очень мохнатого мамонта. А записка про «Вигнера Евг. Николаевича» выскользнула из «Хищных вещей века» братьев Стругацких, одной из немногих не-антологий в ФАНТАСТИКЕ, и по сложной траектории улетела далеко под стол. Пришлось встать на колени, чтоб её оттуда выудить.
Выбравшись из-под стола, Даша минуту-другую изучала свои скромные находки. Записка с адресом и странным шестизначным номером была единственной очевидной зацепкой. Даша вытащила из кармана джинсов телефон, чтобы загуглить имя «Вигнер Евгений» и улицу «Красноарм.». (Она предполагала, что полное название – «Красноармянская», в честь коммунистической Армении, но сомневалась в своей догадке и рассчитывала, что гугл подскажет верное окончание.)
Именно в этот момент, как бывает даже в жизни, телефон зазвонил.
Здесь надо сказать, что по телефону – в смысле, вот прям натурально по телефону, а не через какой-нибудь мессенджер – Даше Кожемякиной звонили три человека: мама, бабушка Ира и отчим Томми. (Не путать с отчимом Юхо, который пропал из Дашиного мира, когда ей было семь с половиной.)
Ну, окей, иногда ещё названивала мать отчима Томми. Она у Даши на экране высвечивалась как mummu Anna Karenina – «бабуля Анна Каренина». Более официально бабулю Анну Каренину звали Анна-Карин Бьоркскуг. Отметим сразу, что героиню Льва Толстого ничем, кроме имени, эта шведскоязычная пенсионерка с длинной серебристой гривой не напоминала. Она к началу нашей истории пятьдесят три года жила с одним и тем же немногословным работящим мужиком в городе Вааса на побережье Ботнического залива и даже в городской совет избиралась однажды (от Шведской народной партии).
Хотя погодите. Касательно бабушки из Ваасы всё верно, но про контакты у Даши в телефоне я наврал: была там ещё и Центральная статистическая служба Финляндии (Tilastokeskus). Служба эта временами звонила, извинялась и расспрашивала про Дашины занятия, пристрастия, предпочтения и мнения по насущным вопросам. Даша исчерпывающе отвечала на все вопросы. Ей нравилось вносить посильный вклад в финскую статистику.
Вот с этими пятью абонентами Даша разговаривала. Остальные звонки на её телефон приходили с незнакомых номеров. Их она, как правило, сбрасывала. Она бы сбросила и этот звонок – она бы в ту минуту не стала разговаривать вообще ни с кем, кроме мамы. Но на экране, прямо в том месте, где обычно выныривали номер или имя из телефонной книжки, теперь сияли два слова, от которых сердце у Даши немедленно ушло в пятки:
NIISTÄ TULOSTEISTA
НАСЧЁТ РАСПЕЧАТОК
Во время такого звонка
Хельсинки. Подвальный этаж магазина «Лакония».
Тот же вечер
Даша приняла звонок, поднесла телефон к уху и назвала своё имя:
– Darja Kožemja…
Назвала, как видите, не до конца. Умолкла на третьем слоге фамилии, потому что телефон явно не желал её слушать. Он бесцеремонно заговорил официальным женским голосом:
– Jos haluat tietää Bolognan tapahtumista, valitse numero yksi.
Мол, если хочешь узнать о событиях в Болонье, выбери «один».
Даша задержала дыхание. Она резонно ждала, что сейчас ей огласят и другие опции – для номера «два», а то и для номера «три» и даже «четыре». Но других опций не последовало.
– Jos haluat tietää Bolognan tapahtumista… – начала повторять официальная женщина секунд через пять.
– Yksi![5] – перебила её Даша, вскакивая со стула.
Ей почему-то казалось, что нельзя слушать о событиях в Болонье (в чём бы они ни заключались), нельзя говорить о распечатках мёртвого русского (тем более неизвестно с кем), неподвижно сидя на стуле. Во время такого звонка надо было идти, целенаправленно идти по улице, сжав губы и заправляя за свободное ухо волосы, непослушные от ветра, а за неимением улицы и ветра – хотя бы нареза́ть круги по нижнему этажу «Лаконии», мимо разноязыких книжных полок, вокруг длинного стола, заставленного АРКТИКОЙ и ФАНТАСТИКОЙ.
Именно так она и проходила туда-сюда двадцать четыре минуты и сколько-то секунд, пока новый голос, более молодой, менее официальный и даже как будто немножко грустный, но тоже вроде бы женский, сообщал ей на вычурном литературном финском (который напоминал Даше недочитанный толстый роман Волтера Килпи) всё то, что приводится ниже в русском изложении – вольном, но фактически точном.
Вольное изложение того, что рассказали по телефону Даше Кожемякиной
Болонья.
Три волшебных года Иммы Боццини
В центре Болоньи, неподалёку от Двух башен, в конце нулевых годов двадцать первого века открылся большой книжный магазин (не букинистический). Он и сейчас там есть. Попасть в него можно через главный вход на Виа дельи Орефичи или через боковую стеклянную дверь на узенькой Виа Драпперие.
Буквально в двух шагах от неглавного входа в книжный на Виа Драпперие доживает свой век «Альберго делле Драпперие» – тесная, скрипучая гостиница, устланная лоснящимися коврами. В то время, когда Имма Боццини, о которой скоро пойдёт речь, приехала в Болонью учиться, вас ещё встречала на ресепшене этого заведения дряхлая чёрная собака с обессилевшим хвостом. Она глядела на вас бездонными глазами, словно обещая страдать за компанию, если у вас аллергия на шерсть и ковры. Собаку звали Оливия. Недели через две после того, как прилегающий книжный мелькнул в итальянских и словенских новостях, она куда-то пропала.
Книжный занимает три этажа и, кажется, два здания. Пишу «кажется», потому что сказать, где в центре Болоньи кончается один дом и начинается другой, бывает сложно, и чем старше застройка, тем сложней. На углу Виа Драпперие и Виа дельи Орефичи застройка частично восходит
