Я буду любить Аликс всю жизнь, до последнего вздоха!
– Надеюсь, и в Аликс ты не сомневаешься…
– Не сомневаюсь в ее добрых намерениях, но она так юна… И здесь мы переходим ко второй причине – я вижу, что я ей симпатичен, но насколько это чувство глубоко? Что если оно не так серьезно, как мое? Что если я наскучу ей через несколько лет?
– Пиц, твои сомнения естественны. Они мне прекрасно знакомы. Вероятно, все через них проходят. Никто не может сказать нам заранее, как сложится семейная жизнь. На все воля Божия. Но как старший брат и опытный, женатый человек, – чтобы фраза не звучала излишне поучительной и не отпугнула Павла, Сергей украсил ее нотками самоиронии. – Я склонен думать, что Аликс непохожа на легкомысленную девушку. Она умна, я бы даже сказал, мудра не по годам. По прошествии времени она будет все более и более походить на свою мать. На мой вкус, это замечательно. Ее легкий нрав поможет вам преодолевать многие ухабы семейной жизни. И мы с превеликим удовольствием будем привечать эту солнечную девочку у нас.
– Ты полагаешь, ее чувства так же сильны, как мои?
– Полагаю, у тебя нет причин бояться быть отвергнутым, ежели ты этого страшишься. Неужели ты думаешь, Ольга дала бы согласие, если б не знала чувств своей дочери? Она слишком тебя любит, чтобы позволить так тебя унизить! Но точно мы не узнаем, пока ты не сделаешь предложения…
– Хорошо. Ты меня успокоил… Пожалуй, довольно откладывать. Завтра едем в Татой, там и поговорю с ней.
– Кстати, Элла переживает, как бы твоя женитьба не изменила привычный образ жизни, который мы привыкли вести все вместе.
– У меня были те же страхи перед вашей свадьбой, – рассмеялся Пиц. – Я боялся, что ты можешь отдалиться от меня… Передай Элле, что вы оба слишком дороги мне, чтобы кто-то мог разлучить нас. Уверен, что наше деревенское общество покажется Аликс очень симпатичным, и она с удовольствием в него вольется.
– На этот счет я совершенно спокоен. У здешней семьи схожие вкусы. Наш уклад должен быть для Аликс естественным, поэтому изменения будут для нее безболезненными.
Уходя, Сергей обнял брата и остановился в дверях.
– Пиц, ты очень тронул меня этим разговором и своим глубоким чувством. Я благодарен тебе за доверие! И еще… Элла говорит, что жениться без любви – грешно. Мы счастливы, что ты избежишь этой участи!
Сергей, успокоенный, ушел к супруге, а Павел не смог сомкнуть глаз.
V
На следующий день погода резко изменилась. Постоянно сиявшее до этого утра солнце вдруг, раскапризничавшись, спряталось за тучи. Из-за дождя и сильного ветра поездку в Татой отложили. Павлу, который не желал более откладывать решающий разговор, пришлось на ходу подстраиваться под новые обстоятельства.
Утром Пиц позвал Аликс пить чай в комнате Эллы и Сергея. Разговор не клеился. Все понимали, что сейчас должно произойти, поэтому сложно было непринужденно болтать на отвлеченные темы. Напряжение не позволяло расслабиться. Единственный, кто не замечал нервозности, был младший брат невесты, не отходивший от Эллы ни на шаг с самого ее приезда. Елизавета Федоровна развлекала его картинками в книжках.
– Андреа, пойдем-ка покажем Мамá эту чудесную иллюстрацию! – Элла взяла мальчика за руку и быстро вышла с ним из комнаты, чтобы никто не успел возразить.
– Я составлю вам компанию, – крикнул вдогонку жене Сергей и поспешил за ними.
Павел с Аликс остались одни. Невеста сидела, скромно потупив взор, что было совершенно не в ее характере. Принцесса молчала, создавая паузу для объяснения. Она как будто даже перестала дышать, боясь спугнуть свое счастье.
– Позвольте мне задать Вам вопрос, ответ на который сделает меня самым счастливым или же самым несчастным человеком на земле, – Великий Князь взял руку принцессы и опустился перед ней на одно колено. – Вы примите мое предложение руки и сердца? Если Вы не испытываете ко мне таких же сильных чувств, что живут в моем сердце, я безропотно приму Ваш отказ. Лучше теперь, чем Вы бы жалели позже…
Какое-то время принцесса не могла произнести ни слова, пытаясь справиться с комом в горле. Даже не будучи излишне сентиментальной, сложно сохранить хладнокровие в такую минуту. Для Павла секунды ожидания длились вечно. Кружилась голова, и он, возможно, потерял бы от волнения сознание, если б не отвлекало колено, которое больно упиралось в мраморный пол. «Надо было опуститься на ковер», – некстати мелькнуло у него в голове.
– Я мечтала об этом дне с детства, – наконец, дрожащим голосом проговорила Аликс и по ее щекам потекли слезы. – Я стану Вашей женой!
– О, Аликс!
Павел, к большому своему физическому и моральному облегчению, встал и поднял невесту с кушетки. Обнявшись, они были не в силах сдержать слез радости.
Жених с невестой вышли из комнаты. Лица их сияли так, что ненастный день просветлел. Павел объявил о помолвке. Старший брат первым благословил обручившихся. И снова были объятия и слезы счастья!
– Как не хватает сейчас Папá и Мамá! – поделился Пиц с Сергеем, когда послали за родителями невесты.
– Мы здесь благодаря их молитвам на небесах. Они тебя благословляют оттуда. Мамá была бы счастлива – наконец, в семье православная Великая Княгиня! Я всем сердцем надеюсь, что и моя любимая женушка осчастливит меня однажды!
Лето в том году в Афины больше не вернулось, даже чтобы отпраздновать помолвку русского Великого Князя и принцессы Эллинов. Озябшие горы укутались в снежные горжетки. Ветер-сорванец отбирал у редких прохожих шляпы и гонял ими в футбол по опустевшим улицам. Солнцелюбивые греки попрятались по домам, где и продолжили свои нескончаемые празднества.
VI
Павел задержался с невестой в Афинах. Сергей с Эллой через неделю отплыли в Италию, откуда после короткого пребывания уехали в Дармштадт, чтобы успеть проститься с умирающим принцем Гессенским, братом покойной Императрицы Марии Александровны.
Вновь встретились братья лишь в декабре, уже в Санкт-Петербурге.
После Нового года дармштадские родственники приехали погостить в Россию. Сложно было определить, кто больше радовался их долгому визиту – Элла, которая могла насладиться обществом отца, брата и сестер, по которым она всегда жутко скучала, или Ники, который вновь увидел свою немецкую принцессу Аликс. Девочка повзрослела и стала еще больше походить на красавицу Елизавету Федоровну, так что Наследник несколько раз их путал.
Зима, как румяная барышня на Масленицу, была полна веселья. Цесаревич с тетушкой и гостями ежедневно ходили на каток, катались с горки, отплясывали на балах, играли в фанты. Окутанные облаком первой влюбленности, Ники и Аликс обменивались нежнейшими взглядами. По столице
