Калифорнии пока казаки не вмешиваются, да и поводов еще не было.
Казаки вооружены винтовками винтовками Холла образца 1819-го года, а кандидаты во время несения службы английскими мушкетами «Браун Бесс».
К моменту прихода «Херсонеса» казаки полностью контролировали тропы ведущие в Калифорнию через горы Сьерра-Невада в долину Сакраменто, частично через горы Кламат из Орегона.
С тропами ведущими в долину Сан-Хоакин было немного посложнее, а на юге казаки неуклонно продвигались к границам пустыни Мохаве. Уже были контакты с немногочисленными, но достаточно воинственными племенами индейцев, фактически контролирующими огромный район Юга Верхней Калифорнии.
Лет пятьдесят назад здесь был сухопутный маршрут в Верхнюю Калифорнию, он конечно был не подарок, но был частью сухопутной дороги из Мехико в Сан-Франциско.
Восстание индейцев на сорок лет закрыло его на участке от реки Колорадо до Сан-Диего и только последние лет семь отдельные достаточно крупные отряды стали иногда ходить по нему.
Похоже, что атаман Воронин оказался талантливым дипломатом и миссионером с большой буквы. Но факт был налицо, индейцы долин охотно шли на контакт с его казаками и признавали нашу власть, а с индейцами пустынь каким-то естественным образом установились мирные отношения.
Приморский район от Сан-Франциско до Сан-Диего Воронин решил пока не трогать, но приказал сотнику Пабло взять под свой контроль западные склоны Береговых хребтов южнее залива Сан-Франциско.
Разобравшись в ситуации, Иван Васильевич просто развел руками, то что мы с ним обсуждали как желаемое будущее Калифорнии, оказалось уже реальностью.
Атамана Воронина в колонии Росс не было, за десять дней до прихода «Херсонеса» он с двумя сотнями ушел далеко на север. Индейцы стали жаловаться на притеснения, которые стали чинить люди пришедшие на реку Кламат с востока по Орегонской тропе и он решил в ситуации разобраться сам и заодно познакомится с теми местами.
Одной из сотен, ушедшей на север, была сотня индейца Тимофея.
Чем кончился этот атаманский поход уже было известно.
Атаман с полусотней шел немного впереди и настроен был решить вопрос по-хорошему, без стрельбы и мордобоя.
Но по-хорошему разобраться не получилось. Янки оказались глупыми, заносчивыми и задиристыми. Русских казаков они по-видимому приняли за разновидность индейцев, которых они, пользуясь превосходством в вооружении и организации, уже привыкли гонять дурно пахнущими тряпками.
По своей дурной привычке они почти сразу начали стрелять. Один казак был убит наповал, а трое получили ранения. Одним из них оказался сам атаман, ранение было по его мнению плевое — пуля прошла рикошетом, ободрав левую щеку.
Начавшийся бой был коротким и кровавым. Десяток наглецов был убит, причем половину из них казаки зарубили. Несколько человек были взяты в плен, которых разъяренный атаман отпустил, на пальцах объяснив, что будет теперь с любым, кто сунется в Калифорнию с севера из Орегона.
Подошедшие индейцы сотника Тимофея, усиленные полусотней наших казаков, тут же перекрыли абсолютно все пути — дороги из Орегона. Два раза, сунувшихся непрошенных гостей, отогнали густым ружейным огнем, открыв его оба раза без каких-либо сомнений.
В колонию Росс сразу же был послан гонец с сообщением о случившемся и оставшийся за атамана сотник Григорий Марков чуть ли не в пляс пустился когда узнал, что Иван Васильевич остается в Калифорнии, а Костромитинов бегом побежал ставить свечи за здоровье раба Божьего Иоанна и заказал благодарственный молебен.
Они как вводу глядели. Семнадцатого сентября Петр с компанией отправились дальше, а восемнадцатого случилось то, что я назвал «Сан-Франциским» инцидентом.
Название Сан-Франциско появилось с моей подачи, официально это мексиканское поселение или город Йерба-Буэна.
Глава 10
Рано утром восемнадцатого сентября десяток казаков во главе с урядником по торговой надобности отправились на баркасе в Сан-Франциско. Троица казаков немного задержалась и неожиданно у них на глазах мексиканские солдаты напали на немолодую индианки с мальчиком лет семи и стали безжалостно бить её прикладами своих ружей.
Не успели казаки и моргнуть глазом, как несчастная рухнула на землю с пробитой головой, а мексиканский солдат тут же сбил с ног мальчика и занес над ним приклад своего ружья.
Ударить он не успел. Один из казаков был большим мастером обращения с кнутами и ногайками и всегда при себе имел свой «инструмент» с узкой, но длинной, почти пять метров плетью.
Подбежать к солдату казаки не успевали, сразу же палить было не с руки, поэтому наш казак выхватил свой кнут и одним щелчком обезаружил мексиканского солдата.
На этом все могло бы и закончиться, прояви солдаты благоразумие. Но численное превосходство, солдат было восемь против троих, помутило разум мексиканцев и они с ружьями наперевес бросились на казаков.
До стрельбы дело пока не дошло, казаки шашками стали отбивать ружья и пытаться отходить по направлению к баркасу.
Но до баркаса было несколько верст, а к солдатам подошло подкрепление, еще четверо во главе с офицером.
Мальчик, рыдая, прятался за спинами казаков, несчастная женщина с пробитой головой сделала попытку подняться. И в этот момент офицер выхватил заряженный пистолет и выстрелил в лежащую на земле индианку, а затем приказал своим солдатам стрелять в казаков.
Те поняли отданную офицером команду и успели укрыться в часовне Миссии Долорес, которая была в нескольких метрах. Мексиканцы правда сделали им вслед залп и легко ранили одного из казаков.
Ружейный залп был услышан остальными казаками и те бросились на помощь, а баркас трое моряков-греков отвели метров на двадцать от берега.
Мексиканский офицер был озадачен прытью казаков, но решил на этом не останавливаться и приказал начать обстрел часовни. Пластуны в долгу не остались и когда подошли их товарищи, то численного превосходства у мексиканцев уже не было.
Подошедшие казаки фактически окружили противника и дали по нему один прицельный залп. Бой на этом закончился. Казаки взяли в плен восьмерых солдат. Офицер сдаваться не пожелал и выхватил свою саблю, наивно полагая что у него есть шансы, но буквально через несколько секунд был убит казачьим урядником.
Через час мексиканская власть в Сан-Франциско закончилась. Кровавая расправа с несчастной женщиной, чем-то не понравившейся пьяным солдатам, вызвала всеобщее
