что это я удобрять собрался? Огороды в Викентьевке? Дед тоже крякнул досадливо, но тут же подсказал выход:
— Так я же не про себя, любимого, а в целом, так сказать, по стране…
— То есть, вы такие аппараты и на продажу выделывать собираетесь⁈
— Ну, если спрос будет, тем более — платёжеспособный, то почему бы и нет?
— Нет, ну вот откуда всё это в одном человеке берётся⁈ И песни пишет, и изобретатель, и инженер, и в семейном деле разбирается так, что оно только вверх прёт. И коммерческая жилка тоже есть. Другому бы дай боги половину, да что там — треть этого, уже бы гоголем ходил. А, ещё и награды, включая боевые, что не у штаб-офицеров — редкость!
— Ну, боевая награда всего одна, и та — сильно авансом, скажем так.
— «Всего», надо же! Ещё и скромный, кстати, порой — чересчур!
Домашние барона согласно кивали головами.
— Один недостаток — женат, и даже дважды! Так бы уже осаду вёл, Машку свою за такого соседа сватая!
— Папа!!!
— А что «папа», папа обо всех думать должен. Ну, то уже в пустой след. А вы, детвора, смотрите и учитесь, пока есть возможность! Вот, Юра, не сочтите за наглость — у вас лет пять назад сколько чистый доход был семейный? Это же уже давно минулое, огласка никому вреда не принесёт — тысячи две в год?
— Около того.
— Вот! А сейчас? Не просто «в разы» больше, даже не в десять — раз в тридцать? За пять лет?
Я ответил неопределённым движением плеч, мол, где-то так, да. А сам подумал: не стоит уточнять, что у меня только осенний рейс в Ригу принёс раз в сорок больше чистой прибыли, чем заработала моя семья за мой последний год в Смолевичах. Причём в сорок — это с округлением в меньшую сторону. Нет, не стоит барона такими подробностями глушить. А ещё подумал, точнее, внезапно осознал, что барон, который те же пять лет назад казался богатеем и владельцем обширных территорий сегодня, пожалуй, беднее меня. Причём намного — и по доходу, и по накоплениям, да и по владениям тоже! Нет, конечно, у него три деревни и четыре хутора — но Викентьевка сейчас ненамного меньше (если меньше), чем Алёшкино и Шипуново вместе взятые, а Рысюхино, даже без учёта имения и форта с дружиной — заветно больше, чем Верхнее. Хуторов у меня на изнанке два, в этом году станет четыре — так ещё и три населённых форта есть, на лице и двух изнанках! По площади земель, если брать только освоенную часть изнанки, я пока уступаю, но, опять же — едва-едва!
Андрей Андреевич же разошёлся:
— Другой если удвоит семейный доход, я про чистый доход сейчас, за те же пять лет — то это повод для гордости. Заслуженной, замечу, гордости! Как назвать увеличение дохода в тридцать раз — я даже слов таких не знаю!
— Андрей Андреевич, ну, право, полноте вам! Я сейчас или сгорю от смущения, и вам придётся не только пепел из ковра выметать, но и смотреть в глаза моему осиротевшему сыну, или поверю в то, что на самом деле так велик и великолепен, после чего зазнаюсь и обнаглею так, что сами не рады будете.
Немного посмеялись. Тем временем у меня внутри шёл активный диалог.
«Дед, с чего бы это его так прорвало⁈ Чую какой-то подвох!»
«Думаешь, что-то просить будет?»
«Вполне возможно. Причём уже сейчас сделал столько закладок, что даже я вижу минимум три захода, после которых отказать будет попросту невозможно, без большого ущерба для репутации!»
«Хм… Кажется, внучек, мишень здесь не ты. Это явно воспитательная беседа, на его младших нацеленная. Мол, кончайте дурью маяться и берите пример с соседа, который чуть старше вас был, когда делами заняться пришлось».
«Похоже, но не наверняка».
«Да точно! Причём смотри, даже маркеры встраивает, критерии успеха, так сказать. Мол, то, что сосед творит — это вообще улёт и космос, для гордости хватит и меньшего. Причём даже цифры этого меньшего называет!»
«А ведь ты прав! Причём смотри — мои магические возможности вообще не упоминает. Потому как это считается даром богов, и воспитательный момент на этом не построишь. Точнее, можно — но сложно, надо разбираться в нюансах и уметь донести их до слушателя. А у барона уровень два девяносто пять, так что академического образования не имеет».
«Я всегда прав! Ну, почти всегда. И как тебе роль учебного пособия? Хе-хе!»
«Ну, воспитание молодёжи дело полезное. Кстати, у меня есть идея!»
«Ну-ка, ну-ка?»
«Предложить ему общее дело, на которое можно будет Мишку поставить».
«Давай-ка подробнее?..»
Дал подробнее, а потом и к барону обратился:
— Андрей Андреевич, у вас же северный край владений — болото, вдоль речки и не только?
— Да, считай, четверть владений — только мёртвым грузом висит. Причём болота — пустые, ни ягоды, ни зверя, только что камыш крестьяне косят.
— А как вы посмотрите на то, чтобы из этого болота доход извлечь? Причём не разовый, а постоянный?
— Хорошо посмотрю, с удовольствием! Если цены потяну…
— У меня в Викентьевке торфозавод есть. Причём теперь он уже этого названия стоит. Делаем брикеты топливные, которые вы уже пробовали, горшочки торфяные и несколько видов питательных грунтов, и для рассады, и для улучшения почвы. Там, правда, ещё ил донный идёт, но тут, под торфом, и это должно найтись.
— Рад за вас. Предлагаете, заняться?
— Не просто «заняться». Предлагаю сделать такой же завод, все станки и прочее оборудование, с доставкой и монтажом. Также с меня все рецептуры — а там есть тонкости, которые, если повезёт, пару лет нащупывать придётся — технологии и мастера, которые обучат работников. Также с меня помощь в сбыте, на первых порах: мы поначалу немало помучались, пока научились всё это продавать. Подскажем и куда обратиться, и как подать.
— Уже интересно. С меня, как я понимаю, работники и сырьё?
— Ещё место под постройку и само строительство.
— Ну, насчёт места — это понятно…
Видно было, что Шипунова предложение заинтересовало.
— Управляющим можно Михаила поставить. Не сразу, понятное дело, сперва придётся побыть помощником у знающего человека хотя бы годик.
— Что не сразу, это тоже понятно. Хм, очень даже интересно, давайте-ка перейдём в кабинет и поговорим детально.
И прошли, и поговорили, и даже выбрали
