струю воды, уже не так принципиально.
— То есть как это не принципиально?! — опять засомневался Один.
— А вот так! Когда отраженный ротонный луч, который ты называешь биротоном, достигнет Платформы, пока еще пустой, без наших преобразованных кварков, мы с той же Платформы, запустим ему навстречу нейтрально заряженные кварки кремния. И пусть они себе потихоньку ползут. А когда в следующий луч уже понесет в себе свою ценную добычу, то неизбежно будет сталкиваться со встречным потоком кварков. Помнишь, мы в детстве лепили снеговиков. Тот же самый принцип. Кварки сущности будут, как снежный ком обрастать нейтральными кварками пущенными им навстречу. В результате, на выходе, или на входе, это как тебе будет угодно назвать, получится точная копия испытуемого объекта, но воссозданная на другой элементной основе.
Вид у Одина был ошарашенный. Он только сейчас начал осознавать всю грандиозность задуманного Господем эксперимента. Сцепив на животе пальцы рук в замок, и при этом делая круговые вращательные движения большими пальцами, он что-то соображал. Наконец сообразив, что пауза слишком уж затянулась, изрек:
— Да. Конечно. На Платформе этого кремния хоть жопой ешь. Организовать луч, внутри другого с зарядом противоположным по знаку, тоже не ахти какая, проблема. Вроде все сходится.
С интересом всмотрелся в знакомые с детства черты лица друга. Потом расцвел улыбкой и с еще большим прищуром добавил, склонив по-собачьи голову набок:
— Слушай! А ведь ты у нас гений! Непременно надо будет сообщить твоей маменьке, то-то она обрадуется!
— Опоздал, дружище! — без тени юмора в голосе ответил тот. — Она знает об этом с самого моего рождения. Ладно. Давай, не тяни. Чего уж там? Включай свой рубильник.
— А ты не боишься? Последствия могут быть фатальными для животного мира планеты.
— Да знаю. А куда деваться?! Не все же, надеюсь, погибнут. На оставшихся в живых особях и будем делать ставку.
— Ну как скажешь. Мое дело предупредить. Не я отвечаю за проект, — пожал плечами Один и подойдя к пульту начал понемногу двигать рычажок реостата, поднимая напряжение в цепи.
— Да, — чуть слышно отозвался Господь, — кто-то должен будет ответить за все перебитые горшки. И этим кто-то, конечно же, окажусь я.
Через несколько дней Большой Ротонный Энерго-Информационный Луч достиг своей конечной цели и после непродолжительной серии «прощупываний» наконец сфокусировался и зафиксировал свое состояние. Все было готово к телепортации первой партии добровольцев-исследователей, которым вменялось в обязанность провести исследования животного мира с целью выявления наиболее пригодного класса особей для дальнейших экспериментов. Господь сам хотел участвовать в первой экспедиции, но все окружавшие не поддержали его энтузиазма, упирая на то, что руководителю, а это право никто у него не собирался оспаривать, не следует очертя голову лезть в дела подобного рода, и что для этого хватает безумцев помимо его скромной, но очень важной персоны. В экспедицию отобрали девятерых аспирантов с кафедры Саваофа. Молодые сиренианцы, которым до тошноты надоело копаться в музейных экспонатах и без конца вносить поправки, в никого не интересующие каталоги, с восторгом восприняли идею эксперимента и с еще большим энтузиазмом засобирались в трудный и опасный путь. Один со своими ребятами все это время почти не вылезали из подвала института, порой даже ночуя возле мерно гудящих установок по излучению. Старик Саваоф проводил один из своих последних инструктажей, когда в подвал спустился Господь, поэтому не обратил на него внимания, а тот, в свою очередь воспользовавшись невниманием шефа подошел к астроному. Поздоровавшись с Одином, спросил:
— Ну как там наш лучик, много беды натворил?!
— Да не то чтобы уж очень, — вдумчиво начал Один и это почему-то сразу не понравилось вошедшему. — Как я и предсказывал, пока он фокусировался и находил себе место, пожег маленько атмосферу. Уровень кислорода снизился с 27 % до примерно 22 %. Увеличилось количество углекислого газа, тоже примерно на эти проценты. Я думаю, что это не фатально. Во всяком случае, это положительно сказалось на местной растительности, активно поглощающей его.
— А что не так?! — сразу раскусил недоговоренность друга Господь.
— С ядром планеты дела обстоят куда серьезнее, чем я мог предположить.
— Что с ним?! — нетерпеливо спросил Господь.
— Как я и предполагал, ядро состоит из тяжелых металлов, находящихся в сильно разогретом состоянии. Почти жидком. Когда мы начали стегать лучами планету, ядро, что естественно для любой жидкости пришло в возбужденное состояние, изменив электромагнитную конфигурацию поля. А вместе с ним и гравитацию.
— Ну, так ты уже предупреждал меня об этом накануне.
— Все так, да не так. На этом мои пророчества и закончились. По моим подсчетам ядро должно было успокоиться еще два дня тому назад.
— А оно что?!
— А оно как взбесилось. Тут видимо сыграл фактор случайности. Частота нашего луча каким-то образом вошла в резонанс с частотой колебательных процессов самого ядра. Учитывая разницу во времени, планету «колбасит» не по-детски уже приличное время. Если по нашему времени прошло пять суток, то там, — он ткнул палец обзорный экран, который пока ничего не транслировал, — прошло без малого пять лет.
— Я в вашей физике ничего не понимаю. Ты мне на пальцах объясни, как это сказывается на окружающей среде!
— Если на пальцах, то гравитационная постоянная сошла с ума. А значит на поверхности планеты, сила тяжести то увеличивается внезапно, то так же внезапно уменьшается. И мы пока никак не можем вычислить закономерности этого процесса.
— И чем это может грозить живым организмам планеты?!
— Я то почем знаю! — внезапно окрысился Один на вопрошающего. — Кто из нас биолог?! Ты или я?! Вон пойди, спроси у своего наставника, тем более он сам кажется уже идет сюда.
И действительно, окончив один из своих бесконечных инструктажей, профессор заметил присутствие нового лица в подвале и заспешил к нему, чуть согнувшись и широко размахивая руками за спиной, как это всегда делают старики. Поздоровавшись с Господем и кивнув Одину, которого уже видел сегодня, без подготовки начал метать громы и молнии в пространство:
— Безобразие! Творится не поймешь что! Приходится заниматься самодеятельностью и откровенной отсебятиной! Единого плана экспедиции нет! Подготовка участников экспедиции, даже теоретическая — ни к черту! Новое снаряжение и экипировка не опробована в полигонных условиях! Все делается в спешке! Когда я подавал список участников на утверждение в деканат, мне стыдно было смотреть декану в глаза! А когда он стал допытываться у меня о конкретных целях экспедиции, мне пришлось лгать и изворачиваться, невнятно бормоча о настоятельной необходимости пополнить экспонатами фонды музея Космопалеонтологии! Последний раз я так лгал, когда воровал рафинад из материной сахарницы!
— Профессор, ну право же, что вы
