уже хочешь стать мамой, тогда…
– Я поняла, но я не умею.
– Ну так я тебя научу. Потом и ртом надевать будешь.
– Какая гадость.
Богдан смеется и резко подминает меня под себя, зубами вскрывая один презерватив. И такой крошечный круглешок, как он налезет на его член?
– Мне кажется ты взял не тот размер. – смотрю на то, как быстро и умело он раскатывает по себе резинку. – И это надежная защита?
– Не, они рвутся конечно. Но как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, – наклоняется этот балагур и целует меня. – Если бы у нас были нормальные отношения, ты просто бы начала пить противозачаточные, а я бы спокойно кончал в тебя.
Он вдруг дрожит и мне эта мне дрожь передается. Нормальные отношения. Я вдруг понимаю, что все, что происходит сейчас иллюзия.
Иллюзия комфорта, иллюзия любви и его заботы.
Я вспоминаю, что я пленница, а ему нужны деньги.
И именно это мешает мне продолжить.
Я вся сжимаюсь, не даю даже войти в себя, как он не пыхтит. В итоге и у него член чуть мягче становится.
Богдан поднимает лицо, целует меня, но и тут его постигает неудача.
– Нам нельзя разговаривать, только трахаться. Такой стояк прощелкала.
– Да пошел ты, – отталкиваю его, но он не отходит, только вздыхает.
– Ты кстати в курсе же, что презервативы не дешевые.
– Ну ты скоро получишь много денег за меня и можешь на все купить презервативов. Будешь купаться в них как Скрудж Макдак.
Он серьезен как никогда, а я уже представила картинку, где он прыгает в резинки. И вскоре мы с Богданом уже смеемся. Он даже закрывает нос и рот, словно готов нырнуть в воду.
Но стоит нам только столкнуться взглядами, как смех застревает где – то в горле. Я снова проваливаюсь в его глубину зеленых глаз. В густом лесу блуждаю.
– Я отпущу тебя. Не буду принимать денег.
Глава 19. Аня
– Почему, – страх внутри порхал бабочкой, бился о стенки грудкой клетки, поднимаясь к самому горлу. Мне так хотелось, чтобы это было правдой. Но правда в том, что я не хотела, чтобы он меня отпускал. Не сейчас, не в эту минуту. А может быть, чтобы вообще не отпускал.
– Ты не хочешь? – он словно насквозь меня видит, словно понимает, что я чувствую, чего хочу. – Ну говори, чего краснеешь?
– Ой, откуда я знаю, – отталкиваю, отворачиваюсь, он по спине кончиками пальцев проводит, волосы на сторону плеча убирает.
– Ну сейчас в любом случае ночь. Если хочешь уйти, я открою двери, но везти тебя никуда не буду, там такие дебри, что можно заблудиться.
– Вот и я думаю, куда ты собрался отпускать меня на ночь глядя. Завтра проснёмся, поваляемся и поедем.
– Видишь, какая ты умница, – заваливает он меня снова, целует, жадно жаля языком. И удовольствие стайкой мурашек кричит аллилуйя, они не исчезнут, скорее займут более прочные позиции на моём теле. Превратятся в норму, что моментально запускает возбуждение, что влажной делает киску. Его губы уже на груди, то один, то другой сосок мучают, пока пальцы гладят руки, бёдра, раздвигают ноги.
– Всегда знал, что волосики у тебя тут рыжие, – дует он на лобок, а я тут же краской стыда покрываюсь. – Прекрати. Чего ты начала изображать.
– Не надо туда смотреть.
– Ань. Я там языком копался. Кстати, первый раз в жизни, так что чего стесняться.
– Всё равно не надо, – отталкиваю его плечи, но он упирается, ноги мои себе на плечи закидывает, удобно расположив голый зад между бёдрами.
Мне почему-то смешно становится.
– Врешь ты всё
– Насчёт чего?
– Первого раза.
– И зачем мне врать?
– Чтобы я подумала, что единственная для тебя.
Он вдруг смотрит вокруг себя, даже поднимается так, что я вижу его колом стоящий член, который совершенно не вызывает смеха, лишь подспудный страх и вопрос, как это могло во мне поместиться.
– Что ты ищешь?
– Других.
– Ой, – фыркаю. – Сейчас-то я конечно единственная. А завтра?
Он вдруг резко, до испуга, нависает надо мной, закрывая свет.
– А ты хочешь стать единственной и завтра? – он стискивает мою талию, коленом раздвигает ноги. – Или ты хочешь стать единственной навсегда?
Я сглатываю, остро чувствуя своё желание сказать да, попросить его быть со мной, а сейчас войти в меня.
– Трусиха, ты трусиха, Аня. Боишься сказать себе, что влюбилась в босяка. Бандита и бомжа. Боишься сказать, что хочешь быть со мной.
Его слова раздражают, хоть я и понимаю, что он берёт меня на понт.
– Да! – шепчу вопреки голосу разума.
– Не слышу…
– Да! Я хочу быть единственной.
– Моей?
– Возможно.
– Возможно? – смеётся он, опуская руку между нами, взяв член и приставив к моей киске.
– Возможно… – еле выговариваю, чувствуя, как дыхание перехватывает.
– Возможно? – толкается он сразу и глубоко, а я выдыхаю вскрикнув.
– Боже! Да!
В этот раз всё было медленно и долго. Сладкое чувственное испытание, в которое он меня вовлёк, то соски на груди прикусывая, то язык всасывая себе в рот… Но и я в долгу не остаюсь. Втягиваю его губу в рот, инстинктивно двигаю бёдрами, чувствуя себя невероятно заполненной и счастливой. Теперь это место не кажется мне мрачным, теперь это лучшее место на земле, а смотреть в эти хитрые, зеленые глаза можно бесконечно. Смотреть и желать заблудиться в лесу,
