Риан наблюдал за Маскелль и, вероятно, прочел ее мысли.
— Я постарался, чтобы он не получил от этого особого удовольствия. Есть такие способы…
— Могу себе представить.
Риан снова откинулся на камень, насмешливо приподняв брови.
— Только я, пожалуй, перестарался.
Смотреть на него было приятно. Маскелль всегда предпочитала худощавых мужчин с плоскими животами, хотя, на ее вкус, кожа у Риана была слишком светлой.
— Вот как?
— Существует древний обычай: когда верховный владетель умирает, его лучшие воины и слуги следуют за ним в могилу.
— Следуют за ним в могилу? — растерянно переспросила Маскелль.
— Продолжают служить ему в Стране Солнца, — пояснил Риан. Видя, что Маскелль все еще не понимает, он раздельно проговорил: — Их убивают во время похорон, чтобы родичи покойного могли показать, как глубоко чтят они старого негодяя.
Маскелль отвела глаза, чтобы скрыть произведенное на нее рассказом Риана впечатление. Для члена религиозного ордена, в котором десятилетиями шел спор о том, позволительно ли срезать цветы для подношений духам, сама идея о том, что живые люди могут приноситься в жертву на похоронах, была шоком.
— В последнее время этот обычай не соблюдался, — добавил Риан, — но жрецы истолковали знамения так: владетель нуждается, чтобы его кто-то сопровождал в Страну Солнца. Собрались все — члены семьи, телохранители, жены, вожди кланов, цеховые старшины, — чтобы решить, кто это будет. Догадайся, кого мы выбрали?
— Понятно. Думаю, владетель оставил жрецам ясные указания на этот счет, пока еще был жив. — Умом Маскелль могла оценить изысканность этой последней жестокости, но недаром ей часто говорили, что обычно думает она не головой. «Владетель Марканда мертв», — напомнила она себе. Что ж, это очень удачно: в противном случае ей пришлось бы отправиться в Синтан, чтобы убить его собственными руками. — Как тебе удалось скрыться?
— Я выжил во время погребальных игр, что очень огорчило их устроителей. Наследник владетеля желал, чтобы меня похоронили заживо, как велит обычай, начальник стражи, мой непосредственный начальник, предложил сначала меня задушить, что обычаю тоже не противоречило, но главный жрец решил проявить великодушие и приказал дать мне снадобье, от которого я должен был потерять сознание на время церемоний и прийти в себя только к тому моменту, когда должен был задохнуться.
— Не очень-то большая милость.
— Совсем небольшая. Но они влили в меня меньше снадобья, чем думали, и к тому же провозились со мной так долго, что стали опаздывать к началу обряда в главном зале резиденции. Я притворился, что не держусь на ногах, стал стонать и биться, так что меня оставили в погребальной часовне при усыпальнице, дверь которой охраняли всего двое воинов. Я сохранил достаточно сознания, чтобы сунуть палец в горло и избавиться от большей части отравы. Я двигался ужасно медленно, но все же, в конце концов, пришел в себя достаточно, чтобы заколоть одного из стражей сзади, а второму перерезать горло, когда он обернулся. Я выбрался из часовни, когда процессия уже показалась. Я двинулся к границе Гидале — больше бежать мне было некуда. Наследник владетеля послал за мной погоню, так что медлить было нельзя. Риан сел, расстегнул пояс и наполовину вытащил из ножен сири. — Видишь? Это не мой меч, он принадлежал владетелю. Я взял его из приготовленной к погребению утвари. На рукояти были золотые фигурки пантер и оленей. Я их продал в Тиране.
Маскелль усмехнулась, оценив иронию ситуации; впрочем, она подозревала, что Риан жалеет об украшениях меча.
— Ну и почему же ты не хотел мне об этом рассказывать, почему пришлось все из тебя вытягивать?
Риан сунул сири в ножны и отложил в сторону — но так, что легко мог бы до него дотянуться, потом снова повернулся к Маскелль, опираясь на локоть.
— Ты — служительница Предков, а меня хотели принести в жертву жрецы. Откуда мне было знать, как ты все воспримешь?
— Понятно. — Что ж, если она рассчитывала добиться исполнения своего желания, нужно было ответить откровенностью на откровенность. — Ты и вполовину не согрешил так, как я.
— Что же ты сделала?
— Я убила одного из своих мужей. Некоторые думают, что я убила их всех, и в определенном смысле они правы.
Риан остался верен себе: он только нахмурился и переспросил:
— У тебя были мужья?
— Трое. Первый, Илиан, умер потому, что слишком на меня полагался. Он последовал за мной в опасное место, и я не смогла его защитить. Второго, Сирота, я убила сама — из-за видения, которое было мне послано. — Маскелль взглянула на загадочное лицо луны, окруженное бледнеющими звездами. Она много раз в мыслях возвращалась к тем событиям, но теперь осознала, что вслух говорит о них впервые за семь лет. — Я думала, что видение мне послал Карающий, но ошиблась. Я слишком часто прибегала к магии, полагалась на нее больше, чем на слова Предков. — Раскаяние снова сжало горло Маскелль, и ей пришлось немного помолчать, чтобы совладать с голосом. К тому времени она ненавидела Сирота, и все было много сложнее, чем она сейчас собиралась рассказать, но значение имело все-таки лишь главное. — Сын моего мужа, тогда еще совсем мальчик, был одним из наследников старого императора. Видение открыло мне, что если он взойдет на трон, Небесная Империя исчезнет в вихре тьмы и хаоса. — Она посмотрела на Риана. — Поэтому я попыталась остановить это в самом начале — остановить любым способом. Мой муж противился моим планам, и за это я его убила. Третий мой муж, Ванрин, поддержал меня из любви, каприза и амбиций и потом погиб в сражении.
Риан обеспокоенно смотрел на Маскелль, сведя брови к переносице.
— Но ты помешала мальчику стать наследником?
— Нет. Он был объявлен наследником, а когда старый император умер, взошел на трон. И ничего не случилось. — Маскелль горько рассмеялась. Видение было обманным, проделкой темных духов, но я тогда полностью в него поверила. — Она снова покачала головой. — Мне пришлось очень трудно, и в основном по моей собственной вине. Я предала свой священный долг последовательницы Кошана. Карающий больше не желает говорить со мной, но пока я жива, другого Голоса быть не может, так что Империя последние семь лет лишена советов Карающего. В борьбе я слишком часто прибегала к силе и тем привлекла внимание злых духов, живущих в темноте, — вроде взбунтовавшейся реки или той твари, что убила парня и заменила его душу проклятием. — Маскелль с насмешкой над собой улыбнулась: уж очень длинным получился список ее прегрешений.
— Они наказали тебя? — осторожно спросил Риан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
