Мы потолкались на рынке, поели вкусных пирогов, причем торговец в шоке наблюдал, как Филя лопает, их не пережевывая. Я же словно довольная мать худосочного дитя с умилением смотрела, как пироги исчезают в бездонном желудке моего побратима, выкладывая на прилавок очередную монетку. Потом мы купили ленточек и кожаных ремешков для волос и, нагулявшись, направились в сторону гостиницы.
С удовольствием наблюдая за чужой суетой вокруг, неожиданно почувствовала знакомое тепло в груди. Родственное. Это чувство так же внезапно усилилось, а потом родственное тепло смешалось с легкой прохладой, как будто морской бриз пробежался по разгоряченной солнцем коже. Я на автомате еще шла, поворачивая в нужный переулок, по которому можно спокойно и быстро добраться до моего временного жилища, когда буквально выскочила на поле боя. Хотя это скорее драка. Пятеро высоких стройных мужчин в коротких плащах и с покрытыми головами, отчаянно дрались с одним - темным. И этот темный, как я успела заметить, мой дядя Дэной Штерназия. Похоже, тепло предвещает его появление, а вот что предвещает прохлада или точнее кого?
В тот момент я не могла объяснить себе, почему так поступила и кого спасала, выстроив между ними огненную стену. Все шестеро отпрянули в сторону, и я отметила, что по белоснежному лицу Дэноя течет кровь. Его задел кто-то из мужчин, так остервенело пытавшихся достать темного. Он мягким движением отбросил волосы с лица, от чего мне вновь показалось, что это прирученная ночь вьется возле его головы и ластится к спине, а затем повернулся ко мне. В первое мгновение на его лице была убийственно холодная маска, но спустя секунду, которой ему хватило, чтобы окинуть меня взглядом, его бесстрастная маска треснула и распалась, а сквозь нее проступили шок, боль узнавания и странное чувство надежды...
- Это невозможно... Гленсия? Ты жива?
Его зеленые глаза округлились, затем подозрительно прищурились, рассматривая меня. Целый вихрь эмоций пронесся по его лицу. Надежда вновь сменилась болью и как будто новой утратой, затем печаль, раскаянье и вновь алчущая надежда...
- Кто ты? Ты так похожа на... Гленсию!
Я чувствовала, как мои ноздри раздуваются от гнева. На него! На них всех! Мелькнувшие на его лице эмоции подсказали, что он тоже возможно косвенно виновен в смерти моих родителей, хоть и раскаивается в этом. Но другое чувство терзало меня. Жажда узнать, поговорить, услышать о них и об этом эльфе. Ведь сколько себя помню, всегда одна, ни одного родного, близкого, а здесь и сейчас мой дядя... И я ему явно не безразлична, интересна. Наши гляделки длились всего пару секунд, но попытки пятерки с той стороны огня пробиться сквозь него, применяя свою магию, заставили меня усилить заслон. Обратить на него больше внимания. В этот момент вновь раздался его хрипловатый вопрошающий голос:
- Кто ты? Я должен знать!
Он с искренним восхищением поглядел на Филю, который ощетинившись глухо рычал, пока еще не зная, на кого стоит обратить гнев и ярость, но предупреждая. Я с усилием держала стену огня, но не удержалась от ехидства и язвительности:
- Неужели не признали родную кровь... дядя Дэной?
Он окаменел, вперившись в меня пустым взглядом. А на самом донышке этой пустоты плескалась боль, смешанная с восхищением и легким неверием. Это неверие и сомнения проскользнули в его голосе, когда он словно сам себе пытался пояснить:
- Мне сказали, что он убил троих, но я не поверил... Ведь проклятье и ... Не хотел верить, что... так далеко зашел в своей ненависти... что и Гленсию и... и ее дочь? Ведь мы все прокляты, а он младенца... и ради чего?
- Ну, положим, мне уже двенадцать было, сейчас уже двадцать семь, так что на младенца я не тяну, но поверь, отольются этому козлу мышкины слезки...
- Козлу? Кто это такой? Какие слезки? Девочка...
- Меня зовут Алев Штерназия! Так мне сказала мать, умирая вместе с отцом, и поверь, девочка умерла вместе с ними. А сейчас уходи, как я заметила, все же эти пятеро немного сильнее тебя одного, а мои силы не безграничны. Меня ЭТИ не тронут, а вот тебя вряд ли оставят в покое. И можешь не благодарить меня... дядя!
Дэной потемнел лицом, потом бросил ненавидящий, презрительный взгляд на беснующихся за заслоном огня светлых, потом снова нерешительный - на меня. Его взгляд странно блеснул при виде черного родового кольца на моей руке, и прежде чем исчезнуть в переулке, пообещал:
- Мы скоро встретимся, Алев, вторая наследница рода Штерназия и поверь, я докажу, как отец был неправ.
Он исчез, а у меня в ушах еще звенело 'отец'. И враз захотелось вернуть этого мужчину обратно и не вмешиваться - пускай бы его превратили в подушку для кинжалов. Но поздно пить боржоми, когда печень приказала долго жить. Перевела взгляд на пятерку, они плотно стояли вдоль линии огня и пристально следили за мной. Из-под капюшонов я различала лишь бешеные взгляды недовольных хищников, которые упустили свою добычу. Я мрачно отсалютовала им и вложила в стену огня столько энергии, чтобы хватило удрать отсюда по-быстрому. Свистнула Филиппу и, развернувшись, бросилась за угол. Предупреждающий рык мархуза запоздал всего на мгновение. Я со всего маху влетела в препятствие, которое при ближайшем рассмотрении оказалось мужской грудью. И к тому же словно каменной!
От удара меня по инерции толкнуло назад, но стальные руки обвили мою талию, прижимая к твердому телу. Злобный рев Фили усилился, но внезапно он замолчал, стоило одной из поддерживающих меня рук нарисовать странный пасс и щелкнуть пальцами. Я в крайнем замешательстве увидела, как Филя бешено крутил глазами, слюна текла из оскаленного рта, падая в пыль, а сам он неподвижно замер, припав к земле в угрожающем движении. Медленно подняла взгляд на посмевшего так обойтись с моим побратимом.
Высокий, затянутый в черный костюм из брюк, заправленных в сапоги и приталенной куртки из такого же мягкого материала, что и низ, но с серебряной вышивкой по воротнику-стойке и рукавам. Не мощный и широкий, но стальной и гибкий мужчина смотрел на меня полночными глазами, сверкающими на смуглом лице с тонкими, презрительно кривящимися в усмешке губами, прямым тонким носом и высокими скулами. Но главное его достоинство - белые, словно снегом посыпанные брови над черными глазами, которые сейчас немного удивленно приподнялись, стоило ему разглядеть меня, и такими же белоснежными волосами, заплетенными в невероятной сложности косу до колен, в которую вплетено множество веревочек с голубыми камешками. Невероятное видение неземной красоты мужчины с волосами, напоминающими нетронутые снежные вершины под лучами солнца, так сверкают и искрятся бликами. Светлый эльф!
