– Ладно, пусть поживет у нас.
Так что Далей некоторое время жила у нас, находясь в поисках работы, квартиры и новой жизни. Ну да, наверняка многие считали, что я рехнулась, пригласив к себе в дом длинноногую, жизнерадостную девицу из Техаса в легкомысленных спортивных шортиках из розовой махры, чтобы она прохлаждалась на нашем диване, скрестив ноги и демонстрируя безупречные бедра. Не слишком ли опасно, что в ночной тьме эта соблазнительная грудь вздымается всего через одну комнату от нас? Честно говоря, я даже не думала о том, что Гэйб может мне изменить. Зато я задумывалась над тем, способна ли эта женщина замутить чистые воды семейной жизни. И неизменно отвечала себе: нет. Не потому, что испугается быть застигнутой на месте преступления; просто с ее кодексом поведения это не совместимо. И почему я вышла за Гэйба, а не за кого-нибудь вроде Далей? Именно об этом стоило подумать.
Да, на вид Далей – всего лишь взбитые как сахарная вата светлые волосы, пышная грудь и нежнейшая, сладчайшая кожа, но она настоящая, истинная, словно Библия. К сожалению, я вполне оценила ее только после измены Гэйба. Друзья познаются в беде. Когда вокруг меня начало скапливаться все это дерьмо, Далей оказалась тут как тут, помогая мне его разгребать, и каждое утро звонила проверить, вылезла ли я из постели. Она не вешала трубку до тех пор, пока не убеждалась, что слышит шум душа. И поздней ночью, когда мне хотелось выговориться, но время казалось неподходящим, она всегда откликалась на мои звонки словами: «Рада тебя слышать!» Далей стала мне как родная; она хотя бы никогда не приукрашивала факты. «Он лжец. Он специализируется на лжи. Не позволяй ему калечить твою жизнь!» Она самый надежный мой друг.
Когда становилось трудно выжить, мы сбивались в стаю. И теперь, как две маленькие сучки, мы трусили бок о бок навстречу заходящему солнцу, оставляя кучки собачьего дерьма где положено, у поребриков.
Далей следовало прибыть на празднование собственного дня рождения еще полчаса назад. Ожидая именинницу, я развлекалась как умела: выпивала и прислушивалась к болтовне окружающих. Какой-то тип, изображавший из себя крутого с Пятой авеню, даже не спросив имени своей соседки, начал ей рассказывать, как выбрался за пределы Нью-Йорка.
– Понимаешь, я люблю тепло, но Саут-Бич теперь такой унылый! Толпа невыносимо пошлая.
Голос у него был как у чернокожего, выдающего себя за белого диктора телевидения.
Он вел себя как человек, которому хорошо за сорок, но на самом деле ему было всего тридцать три; он называл своим домом летний дом родителей на острове Мартас Вайнъярд. Он учился в самых благопристойных университетах с гербами и пышными названиями, а степень у него была разве что в выпендрежных науках. Самомнение пряталось под золотой пуговицей его синего блейзера, и по тому, как он оглядывает ободок своего бокала, можно было предположить, что он из тех типов, которые спокойно возвращают заказанное в ресторане блюдо, потому что не так приготовлено. А вот романы он наверняка заканчивает, переставая отвечать на телефонные звонки.
– В это время года я предпочитаю Невис, – продолжает он.
Что общего у Невиса с Саут-Бич, и кто употребляет словечки вроде «унылый»? Этот тип и разговаривать-то толком не умеет.
Я смотрю по сторонам, наблюдая, как парочки делятся друг с другом глобальными идеями, записывая их на крошечных салфеточках для коктейлей и обмениваясь этими квадратиками. У той сердце нараспашку, а у того шикарный пиджак. Трудно найти второе такое место, где бокал вина стоит шестнадцать долларов, освещение неярко, а у мужчин галстуки сплошь от «Феррогамо»... Ну, и иногда – от «Зенья». Но только если они в костюмах, ибо галстуки «Зенья» – для костюмов. Впрочем, вы это и так знали, я-то ведь знала об этом. Ну хорошо, не знали.
Тут подходит приятель девушки, на которую мистер Выпендрежник пытается произвести впечатление, дотрагивается до ее спины и обменивается поцелуем. Выпендрежник не теряется.
– Могу я предложить выпить вам обоим?
Он заглядывает в глаза бойфренда так восторженно, словно тот в пятый раз подряд завоевал в регате золотой приз.
– Нет, спасибо, – отзывается бойфренд тоном, в котором слышится: «На яхте, а не на лодке, ты, ничтожество!»
Итак, у нее есть бойфренд. Да ладно, каждая привлекательная женщина в этом городе с кем-нибудь встречается. Бойфренды – не средство отпугивания чужаков, а аксессуар. Интересно, не завалялся ли где-нибудь бойфренд и моего размера?
– Ой, с ума сойти! – Это ко мне сзади подошли Далей и Александра. Далей взяла за плечи меня и мистера Выпендрежника. – Сразу двое моих замечательных друзей! – Из ее розовых губок вырывается настоящий визг восторга, а потом она всех знакомит и награждает поцелуями.
Мистер Выпендрежник – это, оказывается, Пол Уильямс, брокер из «Меррилл Линч», у которого вообще-то была невеста, просто он о ней забывал упоминать, когда выпьет.
Когда он поругался со своей «очень серьезной любовью», Далей познакомила его с Александрой. Они слегка встречались, не всерьез, зато трахались всерьез, даже когда он признался, что помирился с бывшей.
– Знаешь, одно дело спать с ним, пока у них был просто роман, но теперь они обручены. У меня тоже есть свои границы дозволенного.
Очевидно, эти самые «границы» Александра рисовала карандашом.
После того как Александра обменялась с Выпендрежником похотливыми ухмылочками и взглядами, полными легкомысленных планов, она прошептала мне:
– Поверить не могу, что он здесь! Вот смех! Он классно выглядит. Прости, что мы опоздали; я пыталась отговорить ее от этого.
Под «этим» подразумевался кошмарный наряд Далей – черные кожаные штаны в обтяжку были такие короткие, что смахивали на спортивные шортики. Черные сапоги до колен придавали этому ужасу особый смак. Очевидно, розовый свитер с высоким воротом и длинными рукавами Далей надела, чтобы отдать хоть какую-то дань консерватизму.
– Ты что, не могла ее уговорить избавиться хотя бы от этих кожаных... стрингов?
– Знаешь, Стефани, даже то, что получилось – результат долгих уговоров. – Александра взмахнула рукой, словно ассистент фокусника, демонстрирующий самый обычный предмет. – Ты бы посмотрела, какие кружевные чулки были на ней поначалу!
– А где все остальные? – спросила я Александру как специалиста по планированию.
Она занималась организацией мероприятий в журнале «Нью-Йоркер», нумеровала аргументы в споре, всегда думала, прежде чем говорить, и не мыслила жизни без электронной записной книжки и списков дел на завтра.
– Сегодня нас только трое. Настоящее празднество в суб.
Экономя время, Александра изъяснялась аббревиатурами.
