– Что? – воскликнула я.
– Да, Стефани, это оттого, что он слишком большой.
Некоторые пенисы никогда как следует не твердеют. Ну, как в порнофильмах, такое иногда заметно. Они такие большие и тяжелые, что им не хватает крови что ли.
– Поверь мне, размеры члена не имеют никакого отношения к тому, торчит он или падает. Он обрезан?
Далей помедлила, уставившись в потолок с таким видом, будто пыталась вспомнить, где забыла в последний раз свои серьги.
– Нет.
– Так что ты делаешь с лишней кожей, когда дудишь в него? – Наверняка она все делала не так.
– Дудишь? – переспросила Александра.
– Ну, сосешь. – Я знала, что выражаюсь, как мужик.
Однажды я подслушала это словечко в баре, и с тех самых пор мне все хотелось его употребить.
– Я... – Далей поставила руки в исходное положение, словно самой ей было не вспомнить и она рассчитывала на мышечную память. – Я ее подбираю.
– Подружка, это же не машина, тут пассажиров не подбирают. Вот в этом все и дело. – Я многозначительно покачала головой, словно врач, уверенный в своем новом диагнозе. – Прежде чем ты его засосешь, надо всю эту кожу оттянуть и прижать. Понимаешь, с необрезанным членом свои хитрости.
– Фу! Хватит, девочки, – строго произнесла Алекс. – Вам не кажется, что все это смахивает на школу?
Александра погрузилась в управление радиоволнами; она отвергла любимое авторадио Далей, постепенно двигаясь к каналу, где бы можно было без помех расслышать альтернативные песни из тех, к которым она знала все слова.
– Как это? – повернулась ко мне Далей.
– Ну, вот мы тут сидим на заднем сиденье машины. Я со школы не ездила ни на каких машинах, кроме такси. Тогда у нас из открытых окон играли «Лед Зеппелин». Помню, Хилари Коэн тогда сделала потише и сказала мне: «Стеф, одно дело слушать на полной громкости какую-нибудь попсу, но «Лед Зеппелин» или «Грейт-фул Дэд» так включать – это дурной тон. Так нельзя». Я тогда совсем ничего в жизни не понимала. И как вы двое меня терпите?
– А что нам остается? Ты сама вечно повсюду с нами таскаешься, стервочка ты эдакая, – кокетливо отозвалась Алекс, поглядывая в зеркало заднего вида, как я на это отреагирую.
– Ой, оставь это! – Мы попали на Келли Кларксон, и она как раз пела «Мисс Независимость».
Ну да, разумеется. Подходящая песня для Четвертого июля.
– Мы таскаемся кругами, боясь что-то пропустить. Здесь остановись! Это место не годится! Здесь одни старики, там сплошные шлюхи, и мы движемся дальше, надеясь на что-то получше. Ищем крутую тусовку, как типичные подростки. – Я знала, что это рассмешит Александру, и обрадовалась, когда она засмеялась.
Мне нравилось доставлять ей удовольствие.
– Леди, мы прибыли, – воскликнула Александра, загоняя машину на парковку. – И мы будем веселиться, ибо это безумное лето принадлежит нам! А теперь заботы долой, и давайте наслаждаться!
Я отдала ей честь, как полагалось, а потом послала воздушный поцелуй.
Куда деваются некрасивые подружки, когда они становятся нам нужны? Моя шикарная компания выглядела как подросшие первые красавицы школы. Воздушные белые летние наряды подчеркивали их смуглые плечи, а загорелые икры отлично смотрелись благодаря туфлям на шпильках. Вот оно, время солнцезащитных очков, обедов на свежем воздухе и устриц; время ожерелий из ракушек, белеющих на загорелой коже, салатов на обед, пляжных накидок и стаканчиков крем-брюле – под зеленым навесом, на белоснежном полотне скатерти, подле полупустой бутылки «Пеллегрино». В начале сезона все выглядит прекрасно, но мои подруги не привязаны к времени года. Они хороши круглый год, и от их красоты дух захватывает. Я это говорю всерьез, а не в духе какого-нибудь футбольного тренера, который твердит: «Вы молодцы и герои», когда его команду разбили в пух и прах. И я не о «внутренней красоте» и прочей ерунде, которую вечно поминают любители восточных ароматов и медитаций с кристаллами.
Лицо Александры привлечет ваше внимание даже на расстоянии: ямочки на щеках, дразнящий взгляд, водопад прямых волос, сияющих черным ониксом. Если сравнивать ее с какой-нибудь супер-героиней, то она была бы Чудо-женщиной. Для любителей чего пованильнее есть Далей, с ее модельной фигурой и разящей наповал техасской красотой. Александра – лучший образец шоколада. Неужели кто-то заинтересуется мной, скромной земляничкой? Никто не выберет землянику, если есть классический вкус ванили или шоколада. Пока я гуляю с красотками, одинокие ночи мне гарантированы. Но разве тот факт, что я предпочитаю гулять именно с ними, не доказывает, что я вполне уверена в себе?
Нет, серьезно, до меня только сейчас дошло: у меня нет некрасивых подруг! Ну ладно, есть одна, но она живет в Коннектикуте, это не считается. Неужели мы воспринимаем друзей как собственное отражение, как аксессуары, выбираем их, словно собаку определенной породы?
Если я появлюсь в светском обществе со стайкой красоток одна шикарнее другой, буду ли я нравиться мужчинам больше, чем в компании неуклюжих и непритязательных девиц? Прежде чем ответить, вспомните, как вы делаете покупки на распродаже.
Когда на распродаже вы обнаруживаете истинную жемчужину, вас охватывает возбуждение.
Вам приходится сдерживаться, осторожно оглядываясь: не заметил ли кто-то вашей находки? Но делать покупки на распродаже – это тяжелый труд; приходится перекапывать груды тряпок, пересматривать ряды вешалок с развешанными по размерам нарядами. И даже наткнувшись на вещь, которая вам нравится, вы сомневаетесь, а так ли она хороша? Это же всего лишь распродажа у «Даффи»! И вы, возможно, унесете домой этот сиреневый свитер, но будете радоваться ему куда меньше, чем дорогой покупке в «Нейман». Вы не станете прятать его в комод, любовно заворачивая в душистую бумагу, а просто сунете на верхнюю полку кладовки, чтобы натянуть его потом наспех, если попадется под руку.
А теперь представьте себе бутик на одной из старинных улиц Саутхэмптона, с вышколенным персоналом и светлыми залами. Вокруг вас – идеальный порядок. Вы вдыхаете еле уловимый аромат вербенового мыла. Вам хочется купить все сразу в надежде на то, что ваша жизнь станет похожей на этот бутик – просторный, блистающий чистотой и свежестью. Сделать выбор очень трудно, но когда решение принято, вы идете домой, помахивая фирменным пакетом, в котором покоится аккуратный сверток с вашим сиреневым сокровищем. Вы наводите порядок на полках, подыскивая свитеру достойное место; вы влюблены.
Так оно и бывает: товар... э-э, женщина та же самая, но окружающая обстановка вдохновляет или, наоборот, обескураживает. Женщину, встреченную в дешевом полуподвальном баре, ценят меньше, чем ту, которая находится в более благоприятном окружении. И все же неприятно вечно играть роль гадкого утенка, которого развлекает некий страдалец, пришедший сюда с другом, который решил приударить за моей красивой подругой. Но таков уж Нью-Йорк. Если бы я сумела убедить себя, что красотки с обложки скучны, бездушны, бесчувственны и глупы, мне стало бы легче. Неужели Бог сотворил столь совершенных женщин мне назло? Я сталкивалась с этим повсюду, от Манхэттена до Монтаука. Куда бы я ни попадала, везде обнаруживались женщины богаче, умнее и куда красивее меня. Оставалось одно из двух: или их ненавидеть, или к ним присоединиться. Жаль только, что этим вечером присоединяться к ним предстояло в ресторане «Джет Ист».
