общественного порядка, которое на него никак не влияет и, значит, совершенно не реализует свою роль как средство устрашения и предупреждения преступлений. А если бы каждый, кто стал жертвой карманника, не боялся вызвать полицию и пойти опознать преступника, то воришки не посмели бы вести себя так нагло. Как поется в песне, снисхождение добрых людей создает рай для людей злых[10]. Сейчас все ругают общество: везде хаос, порядка нет, а закон словно для мебели существует – но никто не хочет видеть причины в себе. Вот и получается, что люди не просто отказались от своего права на несколько юаней, но и создали благоприятную почву для процветания преступности в нашем правовом государстве.
Чэнь Муян понял, что хотел сказать Тан Сянь, только никак не мог вспомнить, в какой же песне былая такая строчка. Такой уж у Тан Сяня был характер: ко всему относиться с величайшей серьезностью, доказывать правильность или ошибочность любой, казалось бы, мелочи. У него возникло странное чувство, что Тан Сянь немного напоминает одного его знакомого, хотя по темпераменту они отличаются друг от друга как небо и земля. Но стоило этой мысли промелькнуть, он замотал головой, отгоняя ее: ну в самом деле, чем этот сумасшедший похож на Фан У?
Тан Сянь и Чэнь Муян не были однокурсниками, они познакомились на областных соревнованиях по дебатам, где каждый представлял свой университет. После нескольких напряженных этапов они двое наконец встретились лицом к лицу. Спор свел их вместе и сделал заклятыми друзьями, и они всегда высоко ценили друг друга. Тан Сянь был чуть старше Чэнь Муяна, отличался странным характером, и никогда нельзя было угадать, что от него ожидать. В то же время он навсегда сохранил удивительную жажду знаний и готов был часами доказывать тезис, который другим мог бы показаться совершенно бессмысленным. Однако Чэнь Муян знал, что найти ответ было для него далеко не главным, просто, докапываясь до правды, он получал огромное удовольствие от процесса.
Отец Тан Сяня был известным в их городе предпринимателем, и семья всегда жила в достатке, но сын бросил процветающий семейный бизнес и променял работу в корпорации на должность государственного обвинителя в прокуратуре. Но нельзя не признать, что Тан Сянь был человеком очень талантливым. Эрудированный, с широким кругом интересов и глубокими познаниями, особенно в юридической практике, он в довольно молодом возрасте дослужился до прокурора высшей ступени в городской прокуратуре. В ходе уголовных судебных процессов он часто выступал в качестве обвинителя, что очень совпадало с его характером: он не боялся власти, говорил увлеченно и без обиняков. Он и Чэнь Муян неплохо ладили и понимали друг друга, поэтому часто, столкнувшись с каким-то трудным делом, Чэнь Муян обращался к нему за помощью. При этом Чэнь Муян совершенно не беспокоился об утечке засекреченных данных: у Тан Сяня не было другого досуга, кроме «нездорового увлечения» правом, да и друзей особо не было. Чэнь Муян считал его гением в обличье сумасшедшего.
– Ты как? Смотрю, ты какой-то подавленный, если жена не изменяет, значит, остается только вариант с проблемами на работе, – Тан Сянь шутливо скосил заспанные глаза в сторону Чэнь Муяна, сканируя его, словно рентгеном.
– Да ничего подобного! – невольно повысил голос Чэнь Муян и одной рукой хлопнул Тан Сяня по плечу, да с такой силой, что тот содрогнулся всем своими хиленьким телом. – Ладно, дружище, пойдем куда-нибудь поедим и выпьем, я угощаю!
Тан Сянь из последних сил еще раз дернулся, пытаясь освободиться, а Чэнь Муян, воспользовавшись его движением, опустил руки чуть ниже и обхватил Тан Сяня, тот оказался в кольце, словно креветка в клешнях краба.
– Эй! Я же говорил, благородный муж вообще-то… Да больно! Ай! – Тан Сянь понял, что сопротивляться совсем бесполезно, и повис, послушно покоряясь судьбе. – По твоему настроению сразу видно, что не справляешься с каким-то новым делом, но я тебя сразу предупреждаю, в этот раз не буду тебе помогать!
– Ну и ладно, не помогай! Пошли уже!
– Я еще раз повторяю, я тебе помогать не намерен… А-а-ай, больно же! Точно говорю, умру, но помогать не стану! Не стану! Ай-я!
– Ха-ха-ха-ха! Любопытно! – раскрасневшийся Тан Сянь сделал большой глоток пива и вдруг поперхнулся, так что из глаз полились слезы. – Ну продолжай, что еще сказал твой Фан У, кроме этой брехни про божество?
– Только это, – Чэнь Муян старался поддерживать интерес Тан Сяня, – я перебил его вопросом.
– Ну ты и дурак! Как можно перебить такую интересную точку зрения! Я никогда не слышал такую высокоинтеллектуальную теорию, невероятно!
– Сам дурак! Тебе разве не интересно, что я спросил?
– Да что ты можешь спросить? Какую-нибудь ерунду, объясните, я не понимаю! Помню, как на университетских дебатах…
– Ладно, ладно! – шутливо погрозил ему пальцем Чэнь Муян. – Я спросил Фан У, как он считает, согласно его теории нарушил ли подозреваемый в деле о похищении законы логики и сохранилось ли в нем уважение к своему божеству. Будет ли он наказан.
– Ну и? Что он ответил? – нетерпеливо воскликнул Тан Сянь.
– Эй, хозяин! Принеси еще порцию жареных почек! – громко крикнул Чэнь Муян, потом повернулся, схватил кусочек куриной грудки и отправил в рот, улыбаясь и дразня приятеля. – Что, хочешь знать его ответ?
– Говори уже, умереть с тобой можно! Давай, выкладывай! – лицо Тан Сяня горело от возбуждения, словно у трехлетнего ребенка, который не может дотянуться до лежащих на столе конфет.
– Сначала выпьем!
Тан Сянь чуть ли не подскакивал от любопытства, совершенно не похожий сейчас на грозного обвинителя, наводящего ужас на подозреваемых в суде.
Чэнь Муян перестал жевать и, закусив губу, сказал:
– Ничего он не ответил…
– Чего? – на этих словах лицо Тан Сяня вытянулось, он резко поднял голову и, чувствуя, как в крови бурлит алкоголь, громко срыгнул. – Вообще ничего не сказал?
– Ни слова… – взгляд Чэнь Муяна потух и словно бы застыл, пока он вспоминал давящую атмосферу того момента. – Сказал: «На сегодня занятие окончено. Все свободны!»
В полном замешательстве Тан Сянь долго молчал, прежде чем ответить:
– Ты подозреваешь его?
– Я… – хотел было что-то сказать Чэнь Муян, но не договорил.
– Ты так долго разглагольствовал, ходил вокруг да около: привычки, совпадение. Не иначе как подозреваешь его. Но это все твои догадки, у тебя нет никаких доказательств, – слова Тан Сяня попали точно в цель.
– Да, подозреваю… – и не думал отрицать Чэнь Муян.
– И еще ты сказал, что в день, когда произошло похищение, Фан У до конца месяца поставил себе очень плотное расписание… – протянул
