Тан Сянь.
– Что с того?
– Ни с того ни с сего ни одного свободного окошка в расписании, почему? – пробормотал себе под нос Тан Сянь. – Что-то тут нечисто…
– Ну это ерунда! – ехидно отозвался Чэнь Муян. – Это как раз был бы отличный вариант, как замести следы, если бы он правда был замешан в похищении!
– Вовсе нет! – Тан Сянь наклонил голову и с силой взмахнул раскрытой ладонью в сторону Чэнь Муяна. – Если бы он пошел на такие сложности, чтобы скрыть улики, то ни за что бы не совершил столь явных промахов, которые вызовут у тебя подозрения. И теория, о которой он рассказал, – точно не лицемерие. Нельзя впопыхах такое придумать, просто чтобы заговорить собеседнику зубы. На твой вопрос любой, кроме совсем умственно отсталых, сказал бы решительное «нет», зачем тянуть кота за хвост и так долго разглагольствовать, когда можно просто ответить «да», и все? Очень противоречиво и совсем не естественно. Очевидно, что он сознательно выбрал промолчать. Или же не хотел тебя обманывать, но и не мог сказать правду, учитывая твою должность.
На этих словах Чэнь Муян погрузился в глубокое размышление. Перед ним снова возникла та худая фигура, не произнесшая ни слова.
– Но все-таки это немного странно! – Тан Сянь не давал Чэнь Муяну ни минутки передохнуть. – Почему он стал тебе это рассказывать? Разве у вас с ним очень уж тесные отношения? Или решил, что у тебя такие глубокие познания в праве, что ты сможешь оценить всю красоту этой необычной теории?
Очевидно, что у Фан У практически нет друзей, и Чэнь Муян точно не мог претендовать на звание близкого друга. Об обширных знаниях в праве и говорить не приходилось, он только чуть-чуть нахватался всего по верхам.
– Почему он мне это рассказал?
– Это своеобразная просьба…
– Какая?
– У тебя какой статус? – Тан Сянь облизнул губы, и его пунцовое лицо выглядело до того комично, что Чэнь Муян едва сдерживал смех. – Возможно, он стал это рассказывать по причине твоего положения в расследовании. Он прекрасно понимает, что ты – ответственное лицо в этом деле, более того – ты его подозреваешь. Поэтому, как бы это сказать… – голос Тан Сяня стих, он торопливо почесал затылок, словно его рассуждения натолкнулись на неожиданное препятствие, и, сам не до конца понимая, что же хочет сказать, пробормотал: – Может быть, он хотел дать понять, что не нарушает закона божественной логики, но на тот момент не мог доказать свою невиновность… Так, хватит! Кто бы мог подумать, что я буду нести такую чушь!
– Не нарушает закона логики, но не может доказать свою невиновность? – на этот раз Чэнь Муян вообще не мог взять в толк, что имеет в виду его собеседник. – Совершил преступление – значит, преступник, не совершил – невиновен, что тут еще…
– Ладно, не будем пока об этом. Смотри, в этом деле два момента вызывают у меня сомнения, – понимая, что не может убедительно аргументировать свою точку зрения, переменил тему разговора Тан Сянь. Он подцепил палочками закуску и продолжил: – Во-первых, похищение произошло позавчера, но преступник позвонил родителям жертвы с условиями передачи выкупа только сегодня и не стал ковать железо, пока горячо, а назначил встречу еще на день позже, на завтра… Что это значит? В деле о похищении и подозреваемый, и полиция бегут наперегонки со временем, а тут он своим поведением словно говорит вам: «Я похититель, схватил сына Лян Го, но я не спешу получить выкуп, даю вам целый день, чтобы хорошенько порасследовать. Ну что? За день зацепок не нашли? Ну ладно, давайте деньги! Но и сегодня спешки нету, даю вам еще денек, составьте детальный план, подумайте, как лучше завтра организовать мою поимку…»
Закинув ногу на ногу, Тан Сянь сплюнул на пол куриное ребрышко.
– К тому же, насколько я знаю, даже самый сложный отпечаток голоса можно полностью восстановить за неделю. Хотя он и обработал его на компьютере и добавил искусственные помехи, для полиции это загадка только на короткое время. Но преступник совершенно не дорожит этим преимуществом и тратит время попусту, разве это не странно? Как будто больше всего он боится, что его не поймают.
Эти слова огорошили Чэнь Муяна, и он словно прозрел, взглянув на себя со стороны. Хотя у него был кое-какой опыт расследования преступлений, сейчас он настолько сфокусировался на личности Фан У, что совершенно забыл о базовых принципах уголовного розыска.
В любом деле о похищении преступник обычно не дает родственникам жертвы ни малейшей передышки и всеми способами давит и требует как можно скорее собрать деньги и передать ему выкуп. Трудность как раз и заключается в том, что все происходит быстро, раз-два, и готово. Таким образом, преступник не только снижает риск потерять контроль над заложником, но и заставляет семью жертвы и даже полицию утратить хладнокровие и рассудительность и в спешке наделать ошибок. А в этом деле подозреваемый ведет себя ровно наоборот.
– Во-вторых, почему преступник отправил родителям личные вещи Лян Юйчэня почтой, но так и не разрешил им услышать голос сына? – продолжал рассуждать Тан Сянь, подперев рукой щеку. – В принципе, нет ничего сложного в том, чтобы дать семье поговорить с заложником, наоборот, это мастерский ход, как втянуть их в свою игру. Немало случаев, когда родственники сохраняли хладнокровие, пытаясь перехитрить преступника, но, стоит им услышать крик о помощи родного человека, – защитный психологический барьер моментально рушится. Да и полиция не осмелится рисковать, понимая, что козырь в руках похитителя. Если сложить два этих момента, мы понимаем, что мотив преступника в этом деле – вовсе не деньги!
– Не деньги… – повторил Чэнь Муян и вновь погрузился в размышления.
– Верно! Плюс, наши подозрения в отношении Фан У сразу обретают смысл, – четко произнес Тан Сянь и повысил голос, чтобы сделать акцент на своих словах. – Твой профессор Фан – известный в Китае специалист в области уголовного права, разве профессор топового университета будет похищать студента ради двухсот пятидесяти тысяч? Если он и правда причастен к этому делу, неужели им движет жажда денег?
– Я думал… – начал было Чэнь Муян, но остановился. – Я помню профессора Фана как человека уравновешенного и искреннего, который всегда действует по правилам. Что бы ни случилось, он не пошел бы на преступление, тем более из-за денег!
– Следовательно, узнать правду важнее, чем выяснить личность преступника! Если его мотив не деньги, но…
– Нет! – в глазах Чэнь Муяна загорелась чрезвычайная уверенность. – Никакой мотив не заставил бы его идти на преступление, это
