абсолютно точно!
– Даже учитывая факты, которые ты знаешь, ты все равно твердо в этом уверен? – прежний балагур исчез, и Тан Сянь заговорил с необычной серьезностью.
Чэнь Муян промолчал, осознав, как нелепо выглядит эта его позиция по сравнению с тем, что он сам говорил совсем недавно.
– Я не могу жить с этими подозрениями, они выводят меня из себя. Я хочу как можно скорее обелить профессора Фана! Но, конечно, если мои догадки окажутся правдой, его судьбу будет решать справедливый закон!
К Тан Сяню вернулся прежний задор, он хлопнул в ладоши, озорно улыбаясь, и с преувеличенным восхищением в голосе сказал:
– В дело вступает борец за справедливость, виват!
Чэнь Муян не обратил внимания на язвительное замечание приятеля и спустя некоторое время сказал:
– Знаешь, почему я решил пойти работать в полицию?
– М-м-м, – буркнул Тан Сянь и, не обращая никакого внимания на Чэнь Муяна, накинулся на еду на столе.
– Когда родители по своим связям нашли мне место в местной администрации, – вероятно, под влиянием алкоголя на Чэнь Муяна нахлынули воспоминания, и он говорил, обращаясь будто к самому себе, – я отказался и вместо этого устроился рядовым в полицейский участок.
– Понимаю, – покачал головой Тан Сянь. – Что такая вольная птица, как ты, целый день будет делать в кабинете, штаны протирать?
– Ну да! – Чэнь Муян хлопнул Тан Сяня по плечу, будто говоря: кто меня поймет, как не ты! Но из-за количества выпитого не рассчитал силу, и Тан Сянь, который к тому же еще жевал кусок мяса, зашелся кашлем.
– Но причина не только в этом, я стал полицейским, чтобы делать все, что от меня зависит, для восстановления справедливости! Когда я еще работал в участке, однажды во время патруля наткнулся на грабителей. Их было трое, в руках – стальные трубы и ножи. Я не был при исполнении, и табельного оружия с собой не было. Я громко закричал и сунул руку за пояс, притворяясь, что достаю пистолет. Преступники замерли на мгновение, но не испугались и бросились на меня. Окружили и пошли в наступление. Хотя у меня были все основания их задержать, но их было трое, вооруженные и разъяренные, против одного. Я понял, что добром дело не кончится. Началась драка, я не успевал увернуться от ударов, одежда порвалась в нескольких местах, но у меня ни на мгновение не возникла мысль, чтобы сдаться, я думал только о том, чтобы их схватить. Тут один их них подкрался сзади и мертвой хваткой скрутил меня, а остальные двое двинулись на меня с ножами наготове. Я сопротивлялся изо всех сил, но все было бесполезно, и мысленно я уже прощался с жизнью…
На этих словах Чэнь Муян сжал кулаки, будто вновь перенесся в тот момент, и сердце сковал страх.
– Эй больно, больно же!
Лицо Тан Сяня вновь исказила гримаса, потому что руки Чэнь Муяна все еще лежали на его плечах, и этим движением он чуть было не раздавил ему кости.
Чэнь Муян торопливо опустил руки и извинился:
– Ой! Прости…
– И что потом? – тихо спросил Тан Сянь, словно его тоже прижали к стенке разбойники.
– Как раз в этот момент ночную тишину прорезал пистолетный выстрел. Оказалось, дежурные полицейские проходили мимо, моментально сориентировались в ситуации и сделали предупредительный выстрел в воздух. Звук выстрела напугал преступников до смерти, они побросали оружие и сдались, их арестовали на месте.
– Так-так, – прищелкнул языком Тан Сянь, – а ты, оказывается, безрассудный храбрец!
Чэнь Муян засмеялся.
– Ага. Но потом я много думал и понял, что, повторись такая ситуация, я все равно без колебаний брошусь вперед!
– Перестань ходить вокруг да около. Хочешь сказать, если Фан У действительно причастен к похищению, ты арестуешь его и передашь суду?
– Это же основной принцип работы полиции? Я не могу допустить, чтобы на моих глазах совершалось преступление. Нести справедливость – наш священный долг. Ради справедливости я готов пожертвовать жизнью, что уж говорить про арест подозреваемого в похищении, против которого есть неопровержимые доказательства?
Тан Сянь поднял бокал и покрутил его перед глазами. Ему в голову пришла еще одна любопытная мысль об этом расследовании, которую он хотел было озвучить, но передумал и вместо этого со вздохом сказал:
– А, ладно уж. Завтра передача выкупа, возможно, завтра все и выяснится. И справедливость, о которой ты талдычишь, быстро восстановится.
Услышав слово «завтра», Чэнь Муян невольно плотно сжал губы, чувствуя, как его слегка качает от алкоголя в крови. Конечно, он, будучи криминальным полицейским, хотел, чтобы преступника как можно скорее поймали, но не мог избавиться от нехорошего предчувствия, что Фан У как-то причастен к похищению. Эти противоречивые чувства переворачивали все с ног на голову: если бы не уважение к профессору Фану, он бы не был настолько уверен в его невиновности; но если бы он так хорошо его не знал, то вообще не нашел бы этих зацепок. Поскольку он уже не состоит в следственной группе, завтра поимкой преступника займутся его коллеги. Все складывается как нельзя лучше.
Точно, это дело, в котором ему запретили участвовать…
– Честно говоря, я напрасно переживаю, потому что в дальнейшем расследовании я не участвую.
– Как это? Опять дерзил начальнику?
Чэнь Муян горько усмехнулся и не ответил. Взял со стола наполовину полный бокал пива и залпом выпил, поморщившись. Кажется, у этой новой бутылки, которую они только что открыли, какой-то едкий вкус. Он глянул на компанию мужчин за соседним столиком, которые ели мясо на гриле: они тоже матерились и кричали, что хозяин – гнусный обманщик.
Вот какая штука жизнь!
В этот момент хозяин ресторанчика поставил на стол полное блюдо с жареными свиными почками, которые шипели в масле с громким «пш-ш-ш!». Аромат разнесся по всему помещению и словно успокоил напряженные до предела нервы двух приятелей. В хмельном мозгу Чэнь Муяна все затуманилось, пережитое за последние два дня уплыло куда-то вдаль. Тан Сянь напротив него уже напевал под нос какую-то известную фортепианную мелодию, положив голову на стол. Чэнь Муян вдруг осознал, что сам вечно по глупости ищет проблем на свою голову. Лучше перестать размышлять и выпить еще вместе с Тан Сянем. О том, что произойдет завтра, он подумает завтра, а сегодня ему нужно только напиться в стельку.
Вторя шуму на улице, приятели опрокидывали один стакан за другим, говорили тосты и смеялись. Секрет мужской радости довольно прост.
Однако в это же самое время, завернувшись в толстый домашний халат, дома сидела Сяо Итин. Щеки надуты от злости, словно
