В отечественной исторической науке подчеркивалось, что в результате героического труда советских людей за пятилетие был восстановлен и значительно превзойден уровень промышленного производства, выросло материальное благосостояние людей; что советский экономический строй проявил свои преимущества и жизненную силу. Упор делался на рост количественных показателей (выплавка чугуна, стали, производство электроэнергии и пр.){175}.
Серьезные недостатки советской системы — низкий уровень жизни, медленное восстановление численности населения страны, тяжелые условия труда и быта, жестокость трудового законодательства — были, по мнению ряда историков, обусловлены войной и ее последствиями и никак не связывались учеными с пороками действующей в СССР экономической модели или с государственной политикой в области экономики. Данные воззрения стали пересматриваться только в конце 80-х — 90-е гг.{176}
Мнение автора
Немало ученых и сегодня полагают, что Советскому Союзу в XX в. была присуща общемировая тенденция перехода от традиционного, патриархального, сельского и аграрного общества к современному, индустриальному, городскому. Чтобы соответствовать этой тенденции, в СССР создали высокоцентрализованную систему управления, а чрезвычайные меры и грубое принуждение исторически оправданы. Главными задачами Советского Союза в послевоенный период были: выход на мировой уровень технического прогресса; обеспечение военно-стратегического паритета с США; активное военно-экономическое сотрудничество со странами социалистической ориентации{177}.
Во-первых, при таком подходе учеными игнорируется тот очевидный факт, что в погоне за призраком сверхдержавности внутренние проблемы страны отодвигались советским руководством на второй план, хотя в идеологических целях (для подпитки народного энтузиазма) задача повышения уровня жизни советских людей выдвигалась после войны в качестве одной из приоритетных.
Во-вторых, послевоенный рост промышленности, о котором наша пропаганда сообщала как об очередном успехе советской экономической политики, не привел ни к каким структурным изменениям ни в экономике, ни в обществе. Успешная реализация атомного и других военных проектов ложилась тяжелым бременем на неэффективную советскую экономику, увеличивала разницу в развитии между военно-промышленным комплексом и гражданскими отраслями.
В-третьих, желанная цель советской экономики — догнать передовые страны в области высоких технологий — оказалась недостижимой. Все технические новинки внедрялись в промышленное производство медленно и при максимальных социальных затратах. Высокотехнологичные отрасли и предприятия сосуществовали с архаичным производством, что оказывало непрерывное давление на сами основы отечественной экономики. Низкий профессиональный уровень рабочих, преобладание ручного труда, нищенская зарплата — таковы характерные черты «скупой» экономики или, по меткому выражению французского экономиста Ф. Перру, экономики «ничто за ничто». Сталин достиг предела, решая неотложные задачи экономической политики целиком и полностью внеэкономическими методами.
В-четвертых, важно понять, что низкая оплата труда в СССР и тяжелые материальные условия жизни — это не только плата за нарушение экономических законов, в частности, принципа материальной заинтересованности производителя, но еще и особая правительственная политика, которая поставила народ в особые условия выживания. Государству выгодно такое состояние общества, потому что общество, озабоченное только выживанием, не способно серьезно задумываться о действительных причинах своего бедственного положения. Задача партийной идеологии, успешно решаемая длительное время, — не дать массам понять, что тяжелые условия жизни созданы искусственно, чтобы сделать «индустриального бойца» подвластным воле верхов. Это и составляло существо экономической политики сталинского государства. В-пятых, несмотря на то, что Сталин обладал экономическим мышлением, реализация его планов не только обернулась для народов Советского Союза миллионными жертвами, но и оказалась в конце концов исторически несостоятельной.
Сельская жизнь
Оплата труда сельских тружеников в рассматриваемый период была ниже, чем в городе. Особенно тяжелым оказалось положение деревни во время засухи, разразившейся в 1946 г., и последовавшего вслед за этим голода. Распределение доходов и оплата труда в колхозах должна была проводиться в зависимости от числа выработанных каждым колхозником трудодней (трудодень — условная оценка каждого вида работ в колхозе). Поскольку после всех расчетов колхоза с государством нередко платить по трудодням было нечем, колхозники окрестили названную систему работой «за палочки» (трудодень или единица — отсюда «палочка»). Так, если в 1940 г. средняя выдача зерна по трудодням в расчете на 1 колхозный двор составляла 8,2 ц, то в 1947 г. почти вдвое меньше — 4,2 ц. Даже спустя пять лет после окончания войны — в 1950 г. — до половины всех колхозов страны выдавали на 1 трудодень не более 1 кг зерна; около четверти — вообще не выплачивали деньги на трудодни, а 30% колхозов выдавали на трудодень не более 40 коп. В условиях, когда общественное производство не могло обеспечить колхозному населению даже необходимого жизненного минимума, резко возросла роль личного подсобного хозяйства. Однако и здесь государство не оставляло мужика в покое. Деревенское население платило государству не только огромный по тем временам денежный сельскохозяйственный налог, но и натуральный налог продуктами с личных приусадебных хозяйств, за который государство давало чисто символическую цену, в десятки раз меньше той, что стоили эти продукты на рынке или в магазине. Чтобы уплатить эти налоги, зачастую крестьяне были вынуждены продавать сельскохозяйственные продукты, выращенные в личном хозяйстве и необходимые для пропитания своей семьи. Одновременное взимание натурального и денежного налогов часто приводило к разорению крестьян. Задолженность по налогам не списывалась; чтобы списать недоимки, требовалось специальное распоряжение союзного правительства по каждому конкретному случаю. Если в 1940 г. средняя сумма налога на один колхозный двор составляла 112 руб., то в 1951 г. — 523 руб. Налоги выросли почти впятеро, а земли и скота у крестьян в личном пользовании не только не прибавилось, но, наоборот, убавилось. Рост налогов наличные хозяйства колхозников увеличивал число недоимщиков; значительная часть недоимок числилась за семьями вдов и хозяйствами престарелых. Крестьяне рассматривали такую государственную политику как прямой грабеж населения. Активно продолжал развиваться процесс социального расслоения, связанный не с экономическим фактором, а с местом человека на лестнице колхозных чинов: председатель, счетовод, кладовщик, бригадир, рядовой работник{178}.
В качестве одной из массовых форм сопротивления деревенского населения государственному гнету стало уклонение от общественных работ. Здесь не помогали и репрессивные государственные меры. Так, в 1946 г. не выработали обязательного минимума трудодней 4,3 млн. трудоспособных колхозников, а 260 тыс. не выработали вообще ни одного трудодня.
Стихийную миграцию из деревни в послевоенный период не могли сдержать даже паспортные ограничения. Об этом убедительно свидетельствуют демографические показатели. Численность населения СССР изменялась следующим образом (млн. человек на начало года): 1941 г. — 198,8; 1946 г. — 170,6; 1950 г. — 178,5 и 1953 г. — 188,0. Безусловно, огромные потери в войне сказались на послевоенном демографическом развитии СССР. Но не меньшее влияние на численность населения оказывала государственная политика. Так, ежегодный естественный прирост сельского населения до войны значительно превосходил соответствующий показатель в городах. Та же тенденция, хотя и в меньших размерах, сохранилась и в послевоенные годы. При этом численность городского населения СССР выросла за 1946–1953 гг. с 58 до 80,2 млн. человек, а сельское сократилось с 112,5 до 107,8 млн. человек. Главная причина заключалась в том, что подавляющая часть подрастающего поколения убегала из деревень в города. Использовались любые способы, позволявшие преодолеть паспортные ограничения: уход по оргнабору, отъезд на учебу, служба в армии, замужество и пр. Чаще это происходило в те годы, когда деревня испытывала усиление государственного гнета.
Голодная смерть
Голод — государственная политика или последствие засухи? Одни историки делают акцент на природных (засуха) и объективных (послевоенная разруха и нищета) причинах голода, другие — возлагают ответственность на государство, которое своей экономической политикой усугубляло вышеназванные факторы, способствовало расширению масштабов голода, снижению рождаемости в стране. Первые научные публикации по теме, включая публикации ранее секретных архивных документов, относятся к началу 90-х гг.{179} Затем появляется обстоятельная монография В.Ф. Зимы, посвященная этой проблеме{180}.
