Читаем без скачивания Большая ничья. СССР от Победы до распада - Василий Попов

Голодная смерть

Голод — государственная политика или последствие засухи? Одни историки делают акцент на природных (засуха) и объективных (послевоенная разруха и нищета) причинах голода, другие — возлагают ответственность на государство, которое своей экономической политикой усугубляло вышеназванные факторы, способствовало расширению масштабов голода, снижению рождаемости в стране. Первые научные публикации по теме, включая публикации ранее секретных архивных документов, относятся к началу 90-х гг.{179} Затем появляется обстоятельная монография В.Ф. Зимы, посвященная этой проблеме{180}.

Большинство историков считают, что отправной точкой голода явилась сильная засуха 1946 г. Начавшись ранней весной в Молдавии, засуха быстро распространилась на юго-западные районы Украины охватила затем все области Центрально-Черноземной зоны, включая и северные области Украины, а примерно с середины мая — правобережные районы Нижнего Поволжья.

Уже к середине лета 1946 г. правительству стали ясны возможные размеры недорода, а к осени были приняты крутые меры по экономии расходования хлеба: для ряда категорий рабочих и служащих снижены суточные нормы пайка, сняты со снабжения 85% сельчан, подлежащих государственному пайковому снабжению, сокращены лимиты для иждивенцев и детей, отдельных категорий работающих. Эти меры не затронули номенклатурные слои советского общества.

В «битве за урожай» правительственные интересы взяли вверх над нуждами населения. В октябре 1946 г. на пайковом снабжении находилось 59,5 млн. человек, в т. ч. лишь 4 млн. по сельской местности (в основном рабочие совхозов, агрономы, врачи, учителя). Между тем на селе проживало 109,7 млн. человек, в т. ч.: 36,3 млн. колхозников, 3,8 млн. единоличников и кустарей, 3,5 млн. учащихся в возрасте 14 лет и старше, а также 10,5 млн. занятых в домашнем и подсобном хозяйстве. Отсутствие гарантированного заработка в колхозах, огромные налоги на личные подворья селян, соединенные с засухой и неурожаем, усугубили тяжелое положение с питанием деревенских жителей, привели к массовому голоду и бегству из села. Государственная помощь зерном осуществлялась в недостаточных размерах, и к весне 1947 г. голод охватил значительную территорию страны.

Чтобы избежать последствий засухи и не допустить развития голода в стране, государство располагало необходимыми запасами зерна, которые могло и было обязано использовать для помощи голодающим районам. В этом нас убеждают цифры о государственных резервах хлеба, которые составляли (в зерновом выражении по состоянию на 1 декабря): в 1945/46 сельхозгоду — 16 987,4 тыс. т, в 1946/47 сельхозгоду — 12 680,9 тыс. т, в 1947/48 сельхозгоду — 19 564,1 тыс. т, в 1948/49 сельхозгоду — 24 028,8 тыс. т и в 1949/50 сельхозгоду — 31 182,1 тыс. т. Таким образом, недобор зерна в засуху (1946/47 сельхозгод), составивший треть всего запаса страны, был перекрыт в следующем году в 1,6 раза и рос в последующие годы. Однако у советского государства на первом месте были не заботы о нуждах населения Советского Союза, а расчеты на расширение сферы советского влияния. По этой причине только за 1946–1948 гг. экспорт зерна за границу составил 4,4 млн. т (в т. ч. во Францию для повышения шансов коммунистов на выборах). Указанного количества хлеба было бы вполне достаточно, чтобы спасти от голодной смерти сотни тысяч жителей собственной страны.

Прямые потери от голода в 1947 г. составили 770,7 тыс. человек. Именно такую цифру превышения количества смертей в 1947 г. в сравнении с предшествующим 1946 г. зафиксировали органы ЗАГС. В 1948 г. количество зарегистрированных смертей по СССР снизилось на 694,2 тыс. в сравнении с 1947 г. В два последующих года (1949–1950) абсолютное число смертей по СССР оставалось на высоком уровне.

В наибольшей степени увеличение числа умерших в первый после засухи год по сравнению с 1946 г. наблюдалось в Молдавии, на Украине и в некоторых регионах РСФСР. Среди них: Астраханская, Воронежская, Ростовская, Грозненская, Курская, Вологодская, Крымская, Читинская, Челябинская, Ярославская, Кемеровская, Иркутская области, Краснодарский и Алтайский края, а также Бурят-Монгольская и Башкирская АССР. Мы перечислили только те районы, в которых статорганы зафиксировали в 1947 г. резкий рост — 1,5 раза и более — количества смертей по сравнению с 1946 г. Указанная территория значительно превышала ту, где, согласно официальным правительственным сводкам, в 1946 г. разразилась засуха. А это значит, что отнюдь не погодные условия унесли жизни тысяч людей.

Вопреки распространенной точке зрения, голод в стране не ограничивался 1946–1947 гг., а наблюдался и позже. Специальное исследование, проведенное нами по всем республикам, краям и областям РСФСР, показало, что в 1948 г. положение с рождаемостью не только деревенского, но и городского населения ухудшилось в сравнении с 1947 г. и (в особенности) с 1946 г. Это же подтверждают данные о резких колебаниях рождаемости как по СССР в целом, так и по его отдельным регионам на протяжении 1948–1950 гг.{181}

Глава 9.

ХОЛОДНАЯ ВОЙНА МИРОВ

Вызов Запада

Холодная война, оказавшая огромное воздействие на мировую историю второй половины XX в., относится к числу наиболее дискуссионных проблем исторической науки не только в нашей стране, но и за рубежом. Среди главных тем — истоки, сущность, периодизация, хронологические рамки холодной войны. Большое влияние на оценки оказывало идеологическое противостояние двух общественных систем — социализма и капитализма. Только начиная со второй половины 80-х — начала 90-х гг. можно, видимо, говорить о научной разработке проблемы российскими историками.

Современные исследователи выделяют ряд особенностей, наложивших отпечаток на изучение этой значительной и объемной проблемы. Во-первых, лишь сравнительно недавно ученые получили доступ к важнейшим архивным документам. Среди них: материалы отделов ЦК КПСС, стенограммы пленумов, некоторые важные документы Секретариата и Политбюро, значительная часть сталинского архива. По-прежнему остаются закрытыми архивы КГБ, не рассекречена большая часть шифротелеграмм — основное средство связи между Москвой («инстанцией») и заграничными представительствами. Во-вторых, в условиях несовершенства источниковой базы было затруднительно проводить объективное изучение советской политики, ее механизмов, динамики и результатов. В-третьих, на фоне демократических процессов, развернувшихся в России, сложилось «острокритическое отношение к старым идеологизированным постулатам, стремление избавиться от советского “имперского” наследия». Во многих работах на первое место вышла проблема исторической ответственности и вины советского руководства, прежде всего Сталина, за возникновение и продолжение холодной войны{182}.

Однако и сегодня между учеными нет единства по многим вопросам истории холодной войны. Поэтому нам представляется преждевременным вывод автора школьного учебника Н.В. Загладина о том, что большинство ученых полагают, будто лидеры СССР и США проявляли обоюдное «нежелание идти на компромиссы, считаться с интересами друг друга»{183}. Скорее можно говорить о том, что в российской историографии начинает преобладать точка зрения, в которой большая часть вины за развязывание холодной войны возлагается на советскую сторону{184}.

В советской исторической науке термин «холодная война» первоначально употреблялся применительно к политике США и других «империалистических» государств в отношении социалистических стран, в первую очередь Советского Союза, и хронологически охватывал период после второй мировой войны до 60-х гг. Целью этой войны была попытка «переиграть» результаты второй мировой войны, лишить советский народ и «силы прогресса» плодов победы{185}.

Современные историки полагают, что характер холодной войны не может быть правильно понят, если оставить без внимания доктринальные основы советской внешней политики в послевоенные годы. Их краткая формулировка выглядит следующим образом: на смену «загнивающему» капитализму неминуемо должна прийти коммунистическая формация как высший итог развития человечества; в оценке явлений международной жизни следует руководствоваться марксистско-ленинским положением о конечной победе «мировой революции», поэтому СССР должен делать все для достижения этой цели; первоочередной идеологической задачей является внедрение в массовое сознание идеи об особом (мессианском) предназначении СССР, способном устроить на Земле счастье всего человечества; пока существует империализм, войны на земном шаре неизбежны, поэтому, чтобы предотвратить новые войны, следует уничтожить империализм{186}.

Последнее положение было высказано Сталиным в 1952 г. в работе «Экономические проблемы социализма в СССР». Историки отмечают, что, начав политическую деятельность с ленинской интерпретации идеи «мировой революции», кремлевский правитель к концу жизни трансформировал эту идею в политику неуклонного расширения рамок «советской империи». В то же время ученые отмечают значительную роль реализма во внешней политике Сталина в эти годы, вынужденного считаться с действительным положением Советского Союза в мире и наученного горькими уроками недавно закончившейся второй мировой войны. В ряде последних работ феномен Сталина в холодной войне раскрывается в сочетании тиран-«реалист»; его ум и воля играли «громадную, определяющую роль» в выработке советской внешней политики. По мнению этих историков, уже осенью 1945 г. Сталин считал противоборство с Западом «неизбежным» и разрядку после войны — «невозможной».