движущаяся стена уже почти закрыла проход. Нужно было ускориться, если она хотела успеть. Дыхание стало сбивчивым, хотя она не чувствовала жжения в лёгких, которое ожидала. Она успела только в самый последний момент, втискиваясь в сужающийся проём и протискиваясь наружу.
Она согнулась, опустив руки на колени, чтобы перевести дыхание. Она знала, что, вероятно, покрылась потом, но не могла это почувствовать. Единственное, что она ощущала, было давление в груди, требующее больше кислорода, и тяжесть в ногах. Наконец распрямившись, она попыталась сделать шаг вперёд—и что-то дёрнуло её назад.
Её чёртовы юбки зацепились.
Она попыталась закричать от разочарования, но звука не было. Она ощутила давление в уголках глаз, но, если слёзы текли по её щекам, она этого не чувствовала. Схватив ткань юбки, она резко дёрнула её, отрывая кусок материи с рваными краями. Когда она мечтала о приключениях и опасностях, которые могли бы заставить её сердце биться чаще, то уж точно не о подобных ситуациях.
Быстрый взгляд по коридору показал, что на данный момент всё неподвижно. Офелия продолжила исследование лабиринта, погружаясь всё глубже и глубже, единственной её мерой времени оставалось постепенное угасание света. Каждый раз, входя в новый коридор, путь становился короче — она приближалась к центру.
Свет вновь потускнел, когда она сделала очередную метку на стене и свернула налево, но сразу поняла, что это был неправильный путь. Дальняя стена начала двигаться в её сторону. Она резко развернулась на пятках и побежала в противоположном направлении, замечая краем глаза, как стена за ней начала двигаться быстрее, как будто гонясь за ней.
Чёрт.
Впереди была ещё одна движущаяся стена, и выход казался недостижимым. Она мчалась так быстро, как могли нести её ноги, стена за ней дышала в спину. Страх вспыхнул в её груди, когда она достигла прохода, стена почти касалась её спины. Стена впереди также начала сужаться, и Офелия изо всех сил втиснулась боком в узкий проём.
В её сознании раздался зловещий смех Призрачного Голоса. Мысль об этом смехе едва не заставила её споткнуться, когда она выдавливала себя через проход, как раз перед тем, как две стены с грохотом сомкнулись позади неё.
Тревога, разгорающаяся в её животе, должна была бы возникнуть из-за того, что её едва не раздавило, как насекомое. Но вместо этого, страх охватывал её из-за того, что голос в её голове насмехался над её возможной гибелью. Призрачный Голос всегда разговаривал с ней, конечно, но никогда не был… таким. Никогда раньше он не издевался над ней и не желал ей боли. Обычно он был довольно нейтральным, сообщая ей абсурдные ежедневные задачи, которые она была вынуждена выполнять. Казалось, что он сам не имел выбора, заставляя её бежать домой в темноте в течение условного времени или стучать по изголовью кровати ровно девять раз перед сном, чтобы уберечь семью. А теперь он смеялся над ней.
Что случилось, маленькая некромантка? — пробормотал голос, почти мурлыкая. — Не можешь справиться с моей истинной сущностью?
Офелия сжала кулаки, стараясь заглушить голос в своей голове. Она оглянулась вокруг, оценивая новый коридор, и была шокирована, обнаружив, что это не пустой проход. Она, наконец, достигла центра лабиринта.
Но её победа была недолгой, потому что в сердце лабиринта спало огромное чудовище.
Адский Пёс.
Она узнала монстра по одной из книг своей матери о существах Ада, что стояли в библиотеке Гримм Мэнор. Кожа пса была белоснежной, словно снег, а его когти и зубы — чёрные, как смоль. Эти существа были созданы Королём Дьяволов, чтобы охранять ценные артефакты. Они были свирепыми, их укусы были ядовитыми, но они оставались в спячке, пока артефакт, который они охраняли, не был тронут.
Офелия осторожно обошла Адского Пса, стараясь держаться как можно дальше от него. Но, когда она уже почти добралась до того, что охраняло чудовище, два других участника влетели в центр лабиринта: Кэйд, кузен Люси, и кто-то, чьё имя она не могла точно вспомнить — кажется, Буфорд. Или Бо. Или Брэдли. Неважно, как его звали, он даже не взглянул на неё, когда они оба застыли, увидев демоническое существо перед ними. Кэйд махнул своему другу, предлагая следовать за ним, и Офелия замерла от шока, когда они устремились прямо к зверю.
— Не надо! — попыталась крикнуть она, но, конечно, они её не услышали. У неё было ощущение, что даже если бы услышали, они бы всё равно не послушались.
Они добрались до лапы зверя, и наконец Офелия увидела, что охранял монстр. Позолоченный люк.
Она застыла.
Это был выход. Вот что охранял Пёс. И тот, кто первым войдёт в этот люк, выйдет невредимым.
А остальных придётся разбираться с пробудившимся зверем.
Она в ужасе застыла, осознавая это. Кэйд и его друг собирались сбежать, оставив всех остальных на съедение чудовищу. Офелия рванула вперёд, но было уже слишком поздно. Кэйд добрался до люка и грубо распахнул его. Адский Пёс проснулся в одно мгновение.
Острая боль пронзила уши Офелии, когда её чувства вернулись с оглушающей силой. Её ноги подкосились, и она рухнула на пол, хватаясь за уши. Вспышка света мелькнула перед глазами, когда двое мужчин вошли в люк и закрыли его за собой.
Без других целей в поле зрения, зверь устремил на неё свои взгляд.
— Чёрт, — прошептала она.
Адский Пёс бросился в атаку.
Офелия вскочила на ноги и рванула обратно в извилистые проходы лабиринта, адское чудовище следовало за ней по пятам. Теперь времени, чтобы оставлять отметки на стенах, не было — она просто бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни, надеясь, что не попадёт в тупик. Она мчалась по белым каменным коридорам, чувствуя, как горячее дыхание зверя наполняет воздух, когда он приближался к ней. Грохот его лап сотрясал пол под её ногами.
Она стиснула зубы. Это была вина тех мерзавцев. Хотя, если честно, их эгоизм не должен был её удивить. В отчаянные времена люди принимают отчаянные меры. Но она, по крайней мере, дождалась бы, пока все участники не дойдут до выхода, прежде чем разбудить чудовище. Кэйд уже успел оставить о себе горькое впечатление, и когда она снова его увидит, она не оставит это без последствий.
— Ублюдки, — прошипела она, сворачивая направо и—
— врезалась в чьё-то тело. Перед глазами замелькали пятна от удара.
Она не могла вспомнить имя этого участника. Он был примерно возраста Женевьевы, худощавый, с темной кожей и ореховыми глазами. Офелия оттолкнулась от него, чтобы вернуть себе равновесие, уже собираясь крикнуть ему, что
