и не пререкайся, не возражай мне, ты знаешь, я этого не люблю. Даю тебе два часа, и без закидонов, знаю я тебя, как ты умеешь. Форма одежды парадная и скромная, ты дочь полковника полиции, хоть и в отставке, и ты должна соответствовать своему отцу, быть скромной и воспитанной.
— Но…
— Отставить возражения, жду через два часа!
Папа отключился, а Лиза несколько минут смотрела на свой телефон и не понимала, что происходит. Мужа ей приведут? Это что, смотрины? Это что вообще за безобразие такое?
Но с отцом было спорить в данный момент опасно. Стоит поехать, поесть хоть нормально, мама наверняка свои фирменные манты приготовит.
Ну ничего, Лиза решила, что устроит им смотрины, да такие, что все в шоке будут, и охота пропадет делать это повторно.
Глава 20
Алкоголь не оказывал на Хабарова никакого воздействия. Казалось, что Тамара Павловна налила в бутылку не самогона, а какого-то сладкого напитка.
Они с Медведевым уже выпили половину бутылки, наелись мяса и попарились в бане, но опьянения не чувствовали. Их мысли были ясными, а головы — свежими.
— Слушай, ты чего-то заскучал, друг? Рассказывай, что с тобой, что сердце гложет? Я уже не напоминаю о том случае, я ничего не говорю, но здесь, чувствую, что-то другое. Девушка замешана? Угадал? Реально?
— Откуда у вас, Тимофей Михайлович, такие глубокие познания о сердечных ранах? Вы же, кажется, специалист по костям. Может быть, вам какая-нибудь медсестра вскружила голову, и вы вспомнили о белочках и лисичках?
— Да это я так, к слову, не бери в голову.
Медведев не ответил, отшутился, была у него одна зазноба, была. Та еще Лисичка, которая расцарапала сердце, вильнула хвостиком и убежала. Но не хотелось об этом говорить, а вот растормошить друга, узнать его заботы было любопытно.
Возможно, в ходе беседы Егор раскроется, забудет о своих прошлых ошибках, за которые он себя винит, и вернется к работе. Он отличный врач, таких, как он, днем с огнем не сыщешь. А он решил просто уйти в лес, чтобы подумать и собраться с мыслями. Некогда думать, работать надо.
— Ну, так что у тебя там? Рассказывай!
— Нечего рассказывать, как-то грустно стало. Как думаешь, Тимофей, может, на охоту сходим? Зайчиков постреляем?
— Ой, нет, нет, нет, Хабаров, я зверушек не стреляю.
— Мы стрелять не будем, так, чисто попугаем.
— У меня другая идея. Помнишь моего племянника, Кирюшу?
— Худого такого?
— Да, ты знаком с его семьей? Помнишь, как он под Новый год на катке ногу подвернул? Его мамка так причитала на весь приемный покой, словно сын при смерти, и у него конек в заднице торчит, а не просто вывих.
— Да, было дело, — Егор улыбнулся, вспоминая веселые, но в то же время сложные времена.
— Так вот, мамка Кирюшина, тетка моя, женщина своеобразная, замужем за полковником в отставке, и сегодня все семейство собирается ехать на смотрины в одну очень приличную семью, как они говорят. Кирюше жену выбирать. Не хочешь составить компанию?
— Смотрины? Сейчас так делают? Он на сайте знакомств не пробовал зарегистрироваться?
— Ты не поверишь, так все еще делают. Маменька его категорически против интернет-знакомств. Кирюша у нас мальчик очень скромный, учится на последнем курсе меда, будет у нас квалифицированный стоматолог. Профессия прибыльная, чистая, а мамка у него просто озабочена личной жизнью сына. Боится, что он не успеет и будет до сорока лет бобылем ходить. Ну, как я, — все время ставит меня в пример сыну. А Кирилл слезно умолял помочь в этом деле и составить компанию, чтобы родственники не нападали, так что мы приглашены. Давай не будем грустить, а поедем выбирать невесту.
Идея была страной. Егор почесал бороду, посмотрел на неубранный стол и на недоеденную еду. Алкоголь не лез и уже давно выветрился из головы. Они были вполне бодры, и Хабаров мог даже сесть за руль. А вот Медведева он бы до него не допустил.
— Давай, Егор, поехали, повеселимся. Рассмотрим придирчивым глазом невесту. А вдруг она нам понравится? Ты такое не можешь допустить?
Сказано — сделано.
Егор в принципе и раньше был склонен к авантюрам и любил пощекотать нервы. Но это когда было! Уже, можно сказать, давно, в другой жизни и неправда.
Мужчины собрались за полчаса, надухарились, выпили антипохмелина, зажевали остаток перегара лавровым листом, как учил дед. Медведев написал племяннику, тот скинул адрес и ответил, что они практически уже подъезжают.
Дорога была не такой и долгой, закрытый поселок не из бедных, хорошие дома, добротные высокие каменные заборы, кованые ворота и голубые ели встретили приветливо. Петляли недолго, но все-таки нашли нужный дом, опоздав на двадцать минут.
Все время, пока ехали, Егора не покидала мысль о его Дюймовочке, которая так подло сбежала. Хотелось найти ее, перегнуть через колено, снять трусы и как следует отшлепать. Да так, чтобы на задницу потом не смогла сесть и поняла, что нельзя убегать от взрослых и теряться в городе.
С ней что-то может случиться. Вдруг она опять попала в какую-то передрягу? Или ее нашли те упыри? От этой мысли стало как-то нехорошо. С одной стороны, было обидно, что сбежала, что так нехорошо поступила, что вообще молчала, ничего не рассказывала о том, в какие приключения попала, что на самом деле случилось и почему все-таки ее разыскивают. А с другой стороны, по большому счету, Егору должно быть все равно на нее.
Так Хабаров сам себя уговаривал. Одноразовый секс — это самый лучший секс, без обязательств, без последствий — он надеялся на это. Без каких-либо выносов мозга, предъявлений прав, ревности и всей этой ерунды, но получается, что Егор ревновал сам и уже теоретически предъявил права на Дюймовочку.
Ворота дома по нужному адресу были открыты, въехали на просторную парковку. На ней же стояло два автомобиля, значит, племянник Медведева с родителями уже прибыл.
— Слушай, а вообще удобно будет, вроде как бы нас и не звали?
— Звали, не переживай. Неудобно бывает кое-что другое делать, а с этим все нормально. Хозяева предупреждены, что мы приедем.
Уже начало темнеть, зашли в дом, большая веранда, стол, диван, много цветов. Им навстречу вышла приятная женщина, представилась Любовью Михайловной и попросила следовать за ней. Провела через первый этаж дома, вышли на задний двор, там, в закрытой беседке был накрыт стол, горели фонари, на улице на углях жарилось мясо.
Егор чувствовал себя неловко, отвык он от больших компаний. Но все-таки узнал знакомые
