коридора, прислушиваясь. Звонки прекратились, но тут же начали стучать в дверь. Девушка вздрогнула, испуганно прижалась к стене.
— Да блин.
Все-таки подошла к двери и аккуратно заглянула в глазок. Первым, что она увидела, был знакомый с детства головной убор — полицейская фуражка. Ноги так и подкосились от страха.
Все, это конец. А Ветрова ни сухарей не насушила, ни карамелек не купила, ни сигарет. Как будет жить на зоне, неизвестно? Все, дальше все по классике, как пели мальчишки во дворе под гитару: «голуби летят над нашей зоной, нигде преграды нет».
Сейчас она откроет дверь, ее скрутят, на руках защелкнут браслеты, уведут в «воронок», потом обезьянник, суд, а там, как пелось в другой песне: «кругом тайга, она у нас за прокурора…»
Господи, страшно-то как.
И откуда у нее в голове так много вариантов того, что с ней может случиться, да еще в песенной форме, Лиза понять не могла. Сердце выламывало в груди ребра, а кто-то уже начал барабанить в дверь кулаками.
— Эй, откройте, откройте, это полиция.
— Да, да, да, она там, товарищ участковый. Эта безобразница, негодница, а еще грубиянка дома и никуда не уходила. Я за этим проследила. Вы, товарищ участковый, обязательно должны с ней поговорить и даже выписать штраф.
Услышав второй голос, Елизавета воспрянула духом — так это та противная старуха, которая сегодня накинулась на нее около подъезда. Она сбегала, пожаловалась участковому, и он сейчас пришел к ней, чтобы провести воспитательную беседу.
Что за бред? Она совсем из ума выжила?
Можно было, конечно, двери не открывать, катись они все к чертям, только перепугали ее. Но они могут прийти завтра, послезавтра или вообще поймать ее на улице, лучше объясниться сейчас, чем ждать этого великого момента и опозориться на весь двор.
Лиза посмотрела на себя в зеркало, поправила распущенные светлые волосы, немного покусала губы. Футболка Дровосека с железным человеком — не самый пристойный вид для встречи с правоохранительными органами.
Открыла дверь, демонстративно зевнула, прикрыла глаза, а когда их распахнула, на нее смотрел молодой парнишка. Высокий, худощавый, форма полицейского была ему слегка велика, но на погонах уже красовались четыре звездочки капитана. Сам темненький, глаза большие, ресницы пушистые, а фуражка сдвинута на затылок.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — при виде беззащитного молодого участкового Ветрова решила включить все свое обаяние.
Старушка рядом закашлялась, пробормотала что-то про срамоту и стыдобу, но Лиза сделала вид, что ничего не слышала.
— Кап…питан п… полиции Кон…нонов Эдуард Пет…трович, — начал заикаться парень, говорить что-то несвязное.
Елизавета сощурилась, сделала шаг вперед.
— Простите, что вы сказали? Я не расслышала. Я так устала, только сегодня утром прилетела из Питера и заснула. Слышу трезвон, а понять не могу, что происходит. Потом стук, я даже испугалась, а это вы, как вас, простите, зовут, я не расслышала?
— Кононов Эдуард Петрович.
— Эдуард, какое красивое у вас имя. Что случилось, Эдуард? Я, право, не знаю, мне так неловко, я совсем не одета и так долго не открывала дверь. Я могу вам чем-то помочь?
Лиза снова сделала шаг назад, стыдливо прикрывая бедра руками и моргая ресницами.
— Это она, Эдуард Петрович, это та хамка и нахалка, которая меня оскорбила. Вы должны ее арестовать или хотя бы выписать штраф, она постоянно возвращается домой ночью. Ее подвозят странные личности, а вдруг это террористы, и я, как бдительная гражданка и жительница своего дома, должна об этом сообщить.
— Эдуард Петрович, кто эта женщина? Я не понимаю, о чем она говорит. Я никого не оскорбляла и с террористами не общаюсь. Вы, может, зайдете, может быть, чай попьем, хотя к чаю у меня ничего нет. Я только сегодня прилетела из Питера, я говорила, вот заснула и вас не слышала.
Лизавета с пущей силой захлопала ресницами, прикусила нижнюю губу и тут же опустила смущенные глаза в пол. Надо было отвлечь блюстителя порядка от гнусного доноса мерзкой соседки.
Эдуард Петрович кашлянул в кулак, переложил черную папку с документами из одной руки в другую.
Кононов совсем недавно заступил на службу и еще не был готов к разговорам с очаровательными, длинноногими и сексуальными девушками, а эта старуха доставала его уже несколько часов. Но Эдуард должен был отреагировать на обращение.
— Извините, как вас зовут?
— Елизавета. Можно просто Лиза.
— Извините, Елизавета, вышло недоразумение, но я во всем разберусь.
— Да, да, конечно, вы разбирайтесь. А если что, приходите, мы обязательно попьем с вами чаю. Но извините, к чаю ничего нет, из Питера я прилетела.
Ветрова стряпала себе алиби на ходу, пекла его как горячие пирожки. Мол, ее не было в городе в ночь с десятого на одиннадцатое, и ничего о происшествии в усадьбе Семенихина она не знает. Мозг работал как сумасшедший.
— Как это… как это вы разберетесь, Эдуард Петрович? Нет, я этого так не оставлю, — Клавдия Никаноровна не унималась.
— Пойдемте, пойдемте, не будем мешать девушке. Она устала, она сегодня прилетела из Питера, а вы донимаете ее своими подозрениями. Я во всем сам разберусь и вам сообщу в письменной форме.
— Да что же это такое происходит? Это же какое-то безобразие. Нет, мне придется жаловаться вашему начальству.
— Пойдемте, Клавдия Никаноровна. Извините, Лизавета.
Участковый виновато улыбался, Лиза понимающе кивала, но когда закрыла дверь и повернула замок на два оборота, вздохнула с облегчением.
Господи, мука быть милой. Да и вообще, как-то стало стыдно, что она перед посторонним мужиком расхаживала с голыми коленками. Сразу вспомнила Великана, Егору бы это не понравилось.
Но первым делом нужно было позвонить родителям, а то жди новых гостей на пороге, а она пока к ним не готова. Елизавета умылась и уже хотела набрать номер телефона отца, но в дверь снова позвонили.
Это, наверное, был участковый, которого Лиза так настойчиво звала на чай, он рванул в магазин, купил печеньки с карамельками, хотя сухари были бы актуальней, и явился за обещанным.
Но это оказались другие гости.
Глава 19
Елизавета снова посмотрела в глазок и увидела там странного типа, который смотрел в пол, но потом поднял голову, зачесал назад волосы и поправил на себе кожанку.
Это кого еще принесло?
Но лицо в искажении линзы глазка показалось знакомым. Точно, да, это сосед, Матвей Кривошеин. Ничего не боясь, девушка открыла дверь и уставилась на молодого человека.
— Привет, — Матвей снова поправил волосы.
— Привет, чем обязана вашему визиту?
— Чего?
Лиза закатила глаза.
— Пришел, говорю, зачем?
— А, так
