Отец Клода, Дуглас, старший брат последнего из Робертсонов, был лишен наследства много лет назад, к большому сожалению, так как Бертран отличный хозяин и великолепно управлял бы Пендерлигом. Леди Аделла, вдова графа Ангуса, старая стерва, может восстановить права Бертрана. Добавлю, что она уже почти узаконила Персиваля Робертсона, задиристого малого, ненавидящего всех англичан и меня в частности. Если и тебе эти внутрисемейные отношения кажутся запутанными, можешь себе представить, как я себя чувствую здесь.
«Банда баб», как назвал их Джилз, оказалась тремя милыми сестричками, каждая из которых великолепна в своем роде. Младшая Фиона — рыжая бестия, ее тщательно опекает старшая сестра Брэнди (полное имя «Бранделла»), уже взрослая девушка, которая, наверное, скоро выйдет замуж.
Средняя из сестер, Констанция, шестнадцати лет, изо всех сил строит из себя взрослую и беззастенчиво флиртует с Перси. Брэнди совсем не похожа на нее».
Он остановился, откинувшись на стуле и разминая пальцы. Ян понял, что о Брэнди ему писать легко и просто.
«У нее внимательный взгляд. Она — необычная девушка, много переживает. Перси преследует ее, но безуспешно. В день святого Михаила ей исполнится девятнадцать, возраст для замужества, но здесь есть некоторые проблемы».
На самом деле герцог считал, что Брэнди — самая красивая в семье. Он улыбнулся и решил не писать ничего о своей неудачной попытке пригласить Брэнди в Лондон.
«Все разговаривают здесь с мягким шотландским акцентом, который в отличие от нашего, английского, более приятен для слуха. Я уже начал замечать за собой, что говорю иногда их языком».
Герцог снова остановился, увидев, что исписал уже целую страницу. Это было совсем не похоже на него. Фелисити сразу заметит. Он собрался написать последние несколько строчек.
«Мы с Бертраном собираемся купить сегодня шевиотовых овец. По его мнению, это самый лучший вид в Шотландии. Затем поездим по близлежащим городкам, чтобы пообщаться с владельцами фабрик. К сожалению, моя дорогая, видимо, мне придется остаться здесь дольше, чем я думал. Многое надо сделать. Думаю, Джилз не дает тебе скучать.
Твой Ян».
Написав отчет для Фелисити, его светлость поднялся, потянулся лениво, глядя на дождь за окном, и решил не предаваться унынию, царящему в природе. Он оделся во вчерашние свои брюки и белую рубашку, насвистывая тихонько балладу Роберта Бернса, которую пела Брэнди.
Было семь часов утра. Похоже, все в замке еще спали, только Краббс встал и пожелал его светлости доброго утра. Герцог открыл дверь в столовую и с удовольствием обнаружил там Брэнди, склонившуюся над тарелкой каши.
— Доброе утро, Брэнди, — сказал он и поймал себя на том, что на сердце стало тепло и легко.
— Ваша светлость, Ян, еще так рано, почему вы встали?
Подойдя к ней, герцог увидел, что щеки девушки неожиданно залил румянец. «Какого черта», — подумал его светлость.
Ах да, она же видела его голым, но не упомянула об этом, что герцогу весьма понравилось. Ян прокашлялся и сказал:
— А вы думаете, что я лентяй и соня? На самом деле меня разбудил дождь, и я понял, что не смогу больше сегодня заснуть.
Брэнди смотрела на белоснежные манжеты и воротничок его рубашки. Она знала, что он носит их второй день, но, несмотря на это, герцог выглядел отлично, и чувствовала себя бедной родственницей в старом, поношенном платье.
«Интересно, почему Брэнди так смотрит на меня?» — подумал Ян.
— Ну как, вам нравится?
— Да, вы и без вашего слуги держитесь молодцом.
— Спасибо, Брэнди, но, боюсь, если Мэбли не приедет завтра, то мне придется одолжить смену белья у Бертрана. А, каша…
Господи, что бы он сейчас отдал за рыбное Филе или яичницу.
— Она сегодня недоваренная. Должно быть, повариха снова влюбилась.
— Влюбилась? Повариха?
— Да, у нее доброе сердце. Каждый мужчина в радиусе пяти миль от замка знает, что может прийти к ней на кухню и она его накормит. Иногда влюбляется, и тогда мы едим недоваренную пищу.
Брэнди положила немного каши в тарелку и поставила ее перед герцогом. Ян сел и добавил в кашу немного сахара и сливок.
— А где ваша сестричка Фиона?
— Она покашливает, и я велела ей остаться в кровати. Фиона терпеть этого не может, так что мне придется держаться поблизости, иначе убежит.
— Если Мэбли приедет сегодня утром, я прикажу ему посмотреть ее. Он всегда возит с собой разные бутылочки и баночки со снадобьями. Если Мэбли приедет после того как я вас покину, можете воспользоваться его услугами.
— Вы уезжаете?
«Почему никто мне не сказал», — проворчала она про себя.
— Вы только приехали и уже так быстро…
— Я еду не в Англию, просто мы с Бертраном отправляемся по делам. Вчера вечером, после того как вы ушли спать, мы решили поехать в Шевиот посмотреть овец, а затем проедемся по здешним фабрикам, думаю, скоро вернемся.
— Когда?
— Возможно, через неделю. Я точно не уверен. Ему стало интересно, что она думает. Вспомнился вчерашний путаный разговор и последняя фраза перед тем как Брэнди убежала. Ян хотел, чтобы она объяснила, в чем именно он не прав.
— Все-таки я надеюсь, что вы передумаете и приедете ко мне в гости в конце года. Не торопитесь с окончательным ответом.
Брэнди пристально смотрела на него. Да, герцог никогда не забудет ту обиду, которую она нанесла ему. Неужели он не понимает, что его слова делают ей больно? Нет, конечно, нет. При одном упоминании о том, что придется жить рядом с ним и его женой, у нее мороз по коже пробегает. Брэнди болезненно съежилась и ответила:
— Шотландия — мой дом, ваша светлость. Я не понимаю, зачем вам в Лондоне, среди ваших благородных друзей, нужна дикая шотландка. — Она понизила голос, надеясь, что он не услышит ее: — Мне бы очень хотелось, ваша светлость, чтобы вы уехали один, без меня.
— Похоже, что как только я вас чем-то расстрою, то сразу же становлюсь «вашей светлостью».
Ее упрямый подбородок вздернулся еще на пару дюймов.
— Но мы поговорим об этом, когда я вернусь, — сказал Ян и перевел разговор на другую тему. — Вам не кажется, что леди Аделла ведет себя с вами довольно нахально. Будьте осторожны, похоже, Перси не собирается в ближайшее время уезжать.
Он все еще волновался. Ему надо было что-нибудь сделать с молодым прохвостом, но что? Может, сломать ему ноги? Это бы его немного остудило.
— Я даю вам честное слово, ваша светлость, что смогу сладить с Перси сама, он не опасен. Ему нравится смущать меня, но не думаю, что он полезет с поцелуями.
Это как раз не пугало герцога. Он видел, что у Перси другая цель. Да, следовало бы сломать ему ноги, но пойдут разговоры, ахи и охи. Неожиданно герцог понял, что хочет защитить ее, даже если она об этом не просит. Нет, все-таки придется сломать Перси ноги и руки. Минуту он обдумывал этот вариант, глядя в тарелку с кашей. Но как защитить девушку и при этом не разозлить? Брэнди действительно думает, что сможет справиться с Перси, если он попытается овладеть ею. Только на этот раз она ошибается. С Перси ей не совладать.
