— Ваши слова меня не удивляют, мадам.
Воды продолжали набегать на берег. Чайка раскинула крылья и парила над прозрачной водой, потом заметила что-то стоящее, нырнула вниз и взмыла вверх, держа в клюве добычу.
Польская сосиска. Неплохо. Совсем неплохо.
Карла и Абель Хаззард смотрели на тело своей дочери. Грудь девушки мерно вздымалась.
— Скажите мне прямо, — сказал Абель. — Вы ее потеряли?
— Ничего подобного, мы ее не потеряли, — возразил Чалмерс. — Она здесь, перед нами, в полном здравии.
— Черт возьми, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! — рассердился Абель. — Вы не в силах вернуть ее и не знаете, что произошло.
— Подобные случаи уже бывали, — заявил Чалмерс. — Существуют состояния — частично это связано с психологией, — при которых люди сопротивляются сигналу возврата.
— Что тому причиной?
— Точно не известно. Такие ситуации возникают редко.
— И как вы с ним справляетесь? — спросила Карла.
— Мы не сумели выделить какого-нибудь одного стимула. Создается впечатление, что ответ заключен в сочетании многих факторов, в каждом случае разных.
— У них есть что-нибудь общее?
— Нам не удалось найти ответ на данный вопрос.
— А вы не в состоянии определить, где она сейчас находится и какие факторы следует учитывать? Нельзя ли спросить у нее самой?
— Можно, — кивнул Чалмерс. — Но все случаи подобного рода отличаются необычностью. Ваша дочь оказалась на территории, которую мы не контролируем. Связь с ней потеряна.
— Вы всегда теряете связь?
— Да, это классический синдром.
— Иными словами, вы не знаете, как ее вернуть? — спросил Абель.
— Нет, ничего подобного я не говорил. Во-первых, вы должны понять: сейчас Лидии не угрожает никакая опасность. Система следит за ее здоровьем, и вам не следует тревожиться. Во-вторых, мы консультируемся с доктором Хэмиллом, врачом, который в последние годы занимался большинством аналогичных инцидентов. Он считается экспертом по данному вопросу.
— Кстати, раз уж вы заговорили о других случаях — сколько их было всего?
— Я не имею права отвечать на ваш вопрос.
— Судя по всему, вы застрахованы от подобных неприятностей?
— Ода.
— Прекрасно. Вам это совсем не помешает. Пока они разговаривали, обитатели нескольких дюжин виртуальных камер перехода, разбросанных по всему миру — государственных и частных, — начали проявлять возбуждение, затем побледнели и скончались, поскольку в мозг перестал поступать кислород. Подобный исход предусматривался в их контрактах, многие занимались весьма опасной работой, и смерть являлась одним из возможных исходов. Все они охотились в джунглях за головами, и в их файлах содержались отказы от исков в случае летального исхода, а посему свидетельства о смерти оформлялись без особых проблем. В тот самый момент, когда по лицу Лидии скользнула улыбка, а тело зашевелилось, в базах данных появились новые сведения о тех, кто не вернулся из Вирту. Но если кто из охотников и успел заметить опускающийся муар и отдельные фрагменты Непостижимых Полей, видения Лидии оказались куда более приятными и не менее завораживающими.
Бен Квинан, скрестив руки на груди, стоял внутри колонны зеленого пламени в святилище главного храма элишитов в Вирту. Он общался с Верховными Богами, и на его подвижном лице цвела улыбка. Орлиный профиль менялся носом-пуговкой, глубокие залысины превращались в море вьющихся каштановых локонов… когда-то Бен Квинан был каждым из этих людей — он струился, менял свой внешний вид, реагируя на каждый новый нюанс откровения. Обычно в стремлении отделить внешнюю и внутреннюю части друг от друга он не терял контроля над процессом, за исключением тех случаев, когда это требовалось в пропагандистских целях. Однако сейчас ощущение экстаза притупило его бдительность, Бен Квинан погрузился в волны бесформенной материи и трансформировал свой рост и вес, ширину и длину конечностей и пигментацию, реагируя на контакт с Божеством.
По мере того как свет тускнел, его тело становилось массивнее, приземистее, черты лица грубели, кожа приобретала землистый оттенок. Он улыбался и что-то негромко бормотал на разных языках, пока свет окончательно не померк. Тогда Бен Квинан начал двигаться.
Квинан вышел из святилища и вскоре оказался во внутренней части храма. Подойдя к северной стене, коснулся какого-то устройства и что-то произнес. В мерцающем тумане возник похожий на арку проход. Квинан решительно шагнул вперед.
Он находился в ярко освещенной, отделанной кафелем комнате, где стояла мебель, принимающая форму тела, и абстрактные скульптуры из металла, камня и света, чьи радужные оболочки, желтые, оранжевые и синие, создавали ощущение спокойствия и морских глубин. Квинан провел рукой сквозь световую спираль, и та запульсировала в ответ. Затем он подошел к светлой стойке бара у дальней стены и принялся осматривать его содержимое.
Справа от бара распахнулась дверь, в комнату вошел худой темноволосый человек с черными усами.
— Мистер Квинан, — сказал он, — я только что получил ваш сигнал.
— Называйте меня Бен, — ответил Квинан. — Мне нужно поговорить с Келси.
— Я уже сообщил ему о вашем приходе. Он на пути сюда.
— Отлично. — Бен Квинан — или тот, кто сейчас так себя называл — взял со стойки бутылку калифорнийского бургундского. — Как вы считаете, это хорошее вино, мистер…
— Араф, — ответил тот. — Зовите меня Ауд. Мне говорили, что вино неплохое.
Бен улыбнулся, нашел штопор и принялся открывать бутылку. Наполнил половину бокала, понюхал вино и сделал несколько маленьких глотков.
— Вы во плоти, или передо мной лишь голографическое изображение?
— Во плоти.
— Но вы не пьете?
— От старых привычек трудно отказаться.
— Жаль. Иначе я бы спросил у вас, есть ли разница между вкусом вина здесь и на Веритэ.
— Уверен, что нет, Бен. Если какое-то различие и есть, им можно спокойно пренебречь.
— Налейте и мне стаканчик, — заявил крупный рыжеволосый мужчина, неожиданно появившийся в центре комнаты. Бен повернулся и пристально посмотрел на него.
— Келси, — проговорил он, — вот уж вы точно не во плоти.
Мужчина кивнул:
— Я находился слишком далеко, чтобы быстро сюда добраться в своем собственном теле. Однако я слышал ваши рассуждения и хочу заверить, что пробовал вино и в Вирту, и на Веритэ — никакой разницы.
— Но вы родились на Веритэ. А для жителя Вирту все может быть совсем не так. Келси пожал плечами:
— Для каждого человека — из обоих миров — все может быть иначе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
