мое восприятие изменилось, а мы были только полдня в пути и прошли две трети первого маршрута.
Словно сам по себе, мой взгляд переместился на Нору, которая вместе с Оле вела треккинг-тур. Она казалась совершенно спокойной, а светлые волосы были убраны на макушке в две косы и отведены назад. Ее шаги были наполнены энергией и энтузиазмом, динамикой. От нее постоянно исходила сила, которой я не мог не замечать.
А еще когда Нора разговаривала с остальными, то прямо излучала свет, свечение. Было очевидно, что она любит свою работу. Такое мне было незнакомо. Чуждо. Понимание походило на горечь на языке, и я отвернулся, направив взгляд на камень под ногами.
В этом и был смысл. Мне приходилось заставлять себя сиять, обманывать других своим обаянием. Я ослеплял их, чтобы они не видели тьму, царящую во мне.
Более того, я заставлял себя выполнять свои обязанности. Школа, бакалавриат, магистратура. При одной мысли, сколько ответственности на меня навалится после окончания обучения, все внутренности сдавливало. Неудивительно, что мы с Маром стали лучшими друзьями. Нам обоим заранее определили роли. Так много давления, так много ожиданий.
Звонкий, словно колокольчик, смех Норы донесся до меня именно в тот момент, когда он был нужен мне больше всего. Хотя она об этом не знала. А я и не мог этому помешать.
Мне так не хватало легкости в жизни!
И сейчас больше, чем когда-либо.
Дико жестикулируя, Нора общалась с мамой Вилмы, пока та плелась в метре позади семьи с мрачным выражением лица, словно это был худший день в ее жизни. Мне удалось увидеть ее ледяной профиль только потому, что широкая тропа, покрытая щебнем, заворачивала за горой. Повсюду росли цветущие кустарники, мох и лишайники, а слегка солоноватый воздух помогал мне прочистить голову. Отдалиться от всей этой неразберихи. От всего, что со мной случилось. Всего, что мне предстояло.
Я был в ярости, проклинал все и всех, в том числе родителей, которые не верили мне и отправили в этот тур. Это было похоже на изгнание в дикую природу, чтобы я исчез с экранов.
Нора снова рассмеялась, и я, не осознавая, что делаю, перевел взгляд на ее подпрыгивающие косички, а затем вниз, на рюкзак и спортивные походные брюки цвета хаки.
О боже. Сначала кровь ударила в голову, а потом и в некоторые регионы пониже. Мне нужно было срочно избавиться от напряжения – прежде, чем преодолевать горные склоны. Особенно с этой идеальной попой в моем поле зрения, которая теперь соблазнительно раскачивалась из стороны в сторону.
Еще до того, как разразился скандал, у меня давно не было серьезных отношений. Во многом это было связано с тем, что я учился в магистратуре и следил за лабрадудлем Хеннинга Ари. Однако были и другие причины. Меня уже давно никто не возбуждал и не интересовал. Не потому, что предложений не было, а потому, что большинство знакомых девушек казались мне слишком похожими друг на друга.
После нашего краткого столкновения утром Нора избегала меня. Даже не смотрела в мою сторону. Как только я подходил, она резко меняла темп и шла чуть быстрее или слишком медленно. Как будто не желала ни минуты больше находиться в моей компании.
Я нахмурился, прокручивая в голове наш разговор, и тут же понял, что ее свечение гасло, как только Нора считала, что никто за ней не наблюдает. Словно кто-то выключал мотор. Внезапно ее нежное лицо становилось удрученным и задумчивым.
Я узнавал это выражение лица, потому что сам нередко видел его в зеркале. И был единственным, кто его замечал.
– Это кажется настоящим приключением, – услышал я в этот момент слова Труде, обращенные к Сильвии. Обе пожилые дамы шли в трех шагах позади меня. А в следующий момент Андреа Клаусен сделала язвительное замечание в адрес своего мужа. Однако тот молчал. Плохой знак.
– Мне жаль их. Кажется, они больше не знают, как правильно общаться.
– И как же им общаться?
– Больше слушать, что говорит другой, – предложила Сильвия. – Что думаешь, Сандер?
Сандер. Сильвия произносила это имя так, будто оно было самым обычным, без каких-либо ассоциаций с семейной историей.
Я улыбнулся и чуть замедлил шаг.
– А?
– Не важно, как давно вы состоите в отношениях, честность имеет большое значение для здорового брака, – продолжила Сильвия. Ее кудрявые белоснежные волосы были убраны назад и удерживались солнечными очками. В отличие от Труде, подруга еще даже не вспотела. – Во время короткой передышки они постоянно спорили. Андреа упрекала супруга в том, что он не сделал то и не сделал это. И в конце концов, он не смог сдержать своего недовольства.
– По крайней мере, они ссорятся, – пожал я плечами. – Если бы им больше было нечего друг другу сказать, то было бы печальнее. А так страсть еще есть. Ведь мы переживаем только из-за того, что нам важно… Простите. На словах вышло грубее. Но я уже сталкивался с подобным, когда мои родители стали более молчаливыми. Они стали меньше разговаривать за столом, пока их разговоры совсем не стихли.
Труде удивленно глянула на меня, вокруг ее глаз танцевали морщинки.
– Такой юный и уже такой мудрый?
– Все дело в природе, – ответил я кратко, чтобы не выдавать себя. Нацепил на лицо улыбку, надел доспехи. – Мудрость гор.
– Это мне по душе. Но в моем случае это мудрость морщин, – ответила Сильвия и от души рассмеялась. Я заметил, что моя улыбка стала по-настоящему широкой.
Весь этот разговор не походил на привычный. Был более настоящим. Мне нравились обе пожилые дамы. Нравилось общаться с другими людьми, при этом не чувствуя, что им что-то от меня нужно. Мое имя, контакты, время.
– А что привело сюда тебя, Сандер? – с любопытством рассматривала меня Труде. – В твоем возрасте обычно занимаются другими вещами. По крайней мере, мы в твоем возрасте были заняты другими вещами, не так ли, Сильвия?
– Верно. Мы делали все возможное, но поход в горы не был одним из вариантов. А теперь посмотри на нас: соответствуем всем пунктам клише о пенсионерах. – Сильвия указала рукой на свой идеальный наряд и ветровку оливкового цвета, повязанную на бедрах, и лукаво улыбнулась мне. – Итак?
– Я окончил обучение и хотел сделать небольшой перерыв, прежде чем приступлю к работе, – не такая уж и ложь. – А что привело сюда вас? – Я всегда предпочитал говорить о других, а не о себе.
– Наши мужья изменили нам, и мы узнали об этом в одну и ту же неделю, – ответила Сильвия.
