которое я видела.
— Там внутри… был кристалл. Бордовый, в форме капли, — комментирует Лео, заштриховывая центр рисунка. — И вот здесь, сбоку, были руны. Я не все запомнил, но вот эти три точно были.
Майла сосредоточенно смотрит за процессом, высунув язык и делая себе какие-то пометки по ходу работы.
— Так… вот это может быть в Артефактах эпохи Разлома… Кристалл и вот эти руны… Запрещенные ритуалы крови… возможно… О! Утерянные артефакты, подлежащие учету и уничтожению! — она довольно вздыхает, хлопает в ладоши и одновременно с этим закипает чайник, издавая тихий тоненький свист.
— Давайте пить чай, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал хоть немного бодрее.
Но что-то вот этот раздел «Утерянных артефактов» как-то совсем не придавал оптимизма. Если это артефакт, который должны отслеживать или уничтожать, то… вряд ли это что-то безопасное. Ох, наворотили же вы дел, ребятки…
Я мельком кидаю взгляд на Лео, кажется, он тоже понимает всю тяжесть положения.
— Нам нужно к Алессандре, — говорю я, доедая последнее печенье. — Она единственная, кто поймет, что с этим делать. Лео, ты можешь мне отдать рисунок?
Майла разочарованно мычит.
— Вообще-то я думала, что мы все ищем, что это за артефакт, — говорит она.
Лео же спокойно протягивает мне лист.
— Ты же знаешь, что эта книга в запретной секции. Тебя туда просто так не пустят, — говорит он Майле. — А вот если Кэтти сможет получить разрешение…
Глаза Майлы снова начинают сверкать. Я оставляю ребят допивать чай, а сама, убрав картинку подальше за пазуху, отправляюсь к Алессандре в оранжерею.
К моему везению (удивительно, правда?) она находится там же, где и в прошлый раз, — колдует над каким-то хищным цветком, который так и норовит тяпнуть ее за палец.
— Профессор Ферст! — окликаю я.
Она оборачивается, вытирая руки о полотенце, лежащее рядом.
— Кэтти? — она обеспокоенно рассматривает меня. — Что-то случилось?
— Не совсем, — отвечаю я, протягивая ей листок с рисунком. — У меня появилось вот это.
Она всматривается в изображение, потихоньку мрачнея.
— Это Лео нарисовал по памяти. Возможно, не совсем достоверно, но как уж смог, — развожу руками. — Тот самый артефакт, про который я говорила. И я бы хотела принести его, чтобы отдать вам, но…
— Но? — уже достаточно хмуро спрашивает Алессандра.
— Но он сейчас у профессора Джонса и, кажется, он не хочет с ним расставаться.
Преподавательница издает мученический вздох, присаживаясь на край стола.
— Если я все правильно понимаю, судя по этим рунам… Это не просто игрушка для побега из клана, — она кусает щеку. — Это один из страшнейших предметов в этом мире.
— Да, Майла сказала что-то про список на уничтожение.
По спине пробегает холодок, когда я вспоминаю, как чуть не уронила его сегодня при помощи своей пуговицы.
— Рисунок я оставлю себе. Мне нужно обсудить это с ректором… — она говорит со мной, но не отрывает взгляд от листка, — Иди на занятия. Надеюсь, те, кто помог тебе найти информацию, способны держать язык за зубами.
— И я.
Выхожу из оранжереи и иду к главному корпусу — кажется, сегодня должно быть занятие по основам растительного целительства. До занятия еще есть время, и я бреду по аллее, пиная камушки и размышляя обо всем, чем оказался богат сегодняшний день.
Я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как кто-то приближается.
Внезапный толчок в плечо заставляет меня пошатнуться.
— Смотри, куда прешь, — шипит незнакомый парень-старшекурсник.
На самом деле шипит. Тоже оборотень? Змей, что ли? Он вроде бы просто проходит мимо, но задевает при этом сумку. Какой-то рефлекс из далекого прошлого заставляет меня тут же проверить, все ли мои вещи на месте.
Все, и даже больше — сверху лежит наскоро сложенная записка. От неприятного предчувствия сердце начинает колотиться где-то в горле. Я медленно разворачиваю записку.
Почерк резкий, с сильным нажимом. Но первое, что выхватывает взгляд — это подпись. Гайверс.
Глава 24
Я заставляю себя сконцентрироваться и все же прочитать предназначенное мне послание, хотя буквы расплываются, а строчки прыгают.
'Договор скреплен печатями родов. Осталось завершить ритуал, и все будет окончательно решено. Мне плевать на твою память, на твой рассудок и все то, чем тебя пытается прикрыть ректор. И на твоего дракона мне тоже плевать.
Но твое тело принадлежит мне. И если дракон хоть пальцем тебя тронет, он сдохнет как бесхвостая ящерица, а ты все равно окажешься моей. Но только будешь до конца жизни жалеть.
Твой хозяин Гайверс'.
Внутри все вспыхивает, как будто там взрывается огромная ядерная бомба. Какой там контроль⁈ Все летит к чертям, и все усилия, которые я прилагала, собирая ядро, летят в тартарары, сила выплескивается, заполняет все мое тело. И в моих руках уже не записка, а переплетение тонких весточек, набивающих почки.
Вот так… Даже не показать, какие «ласковые слова» написал мне мой… «хозяин».
Меня передергивает от омерзения. Сплевываю от омерзения и выкидываю ростки в траву. Нет уж, дорогуша Гайверс, у меня не просто лапки, а с коготками. Хочешь кошку съесть — шерстью подавишься.
Меня обуревают смешанные чувства: с одной стороны, я хочу побыстрее из этого выпутаться и вернуться домой, а с другой… С другой — меня просто разрывает от несправедливости того, как тут распоряжаются Кэтти, хочется, чтобы ее клан получил по заслугам, чтобы Гайверсу прилетел хороший такой бумеранг.
Ну и чтобы вообще практика «продажи» стала незаконной… Что за… каменный век какой-то⁈ Куда местный король вообще смотрит?
Вот так, кипя от злости, загораясь целью добиться справедливости, я и погружаюсь с новым уровнем упорства в занятия.
Следующие три дня оказываются похожи один на другой, и в то же время в них не повторяется ничего. Но если бы мне сказали, что ад выглядит как расписание студента-выпускника с амнезией и пробудившейся магией, я бы поверила.
Самое приятное за день — это как раз утро, когда Мист поднимает меня сладким чаем с сыром. Она запомнила, что меня бесполезно пихать, переворачивать… Даже
