мы даже услышали, как потрескивает згорая папирус, в который был завернут табак.
«Марусенька, душа моя, мне бы хотелось услышать подробности того, как Вы нашли трупы под водой в старом отеле, ну, и, естественно, труп этой несчастной на пляже. Думаю, что наши собеседники также захотят услышать эти две истории от Вас».
Я немного поежилась, так как взгляды всех участников кают-компании были направлены на меня. Тем более начать мне предстояло с признаний и извинений.
«Я сразу хочу принести свои извинения за то, что вот этот кулон с цепочкой оказался у меня, а не там, где он сейчас должен быть – на месте преступления», – и я как волшебник достала из кармана сумочки цепочку с кулоном завернутые в кулечек. Вилтон от неожиданности уронил тост повидлом вниз себе на ноги. Назар закрыл ладонью лицо и громко выдохнул. Одна Елизавета Марковна держала лицо. Я протянула кулечек Вилтону, но он был занят спасением своих брюк, поэтому вовремя не взял улику себе. Ее перхватила Елизавета Марковна. Она со знанием дела покрутила вещицу в руках, из кулечка естественно не вынимала. Потом положила ее на кофейный столик напротив себя, аккуратно расправила и, закурив очередную порцию табака, задумалась. Крепко задумалась, потому что на все манипуляции Вилтона и Назара она абсолютно не обратила внимания. А те конечно развели бурную деятельность. Вилтон, простите за подробности, скрылся в недрах салона, чтобы сменить брюки на чистые, а Назар в свойственной ему манере начал звонить руководству в лице Тимура и докладывать о случившемся. Насколько я поняла, то Назар как мог, так и прикрывал меня в глазах (а точнее в ушах) своего руководителя. В результате всех этих телодвижений дверь авто распахнулась и на пороге появился Тимур. Его лицо фактически ничего не выражало. Обычная мимика спокойного человека. А вот глаза – да. Те пылали таким огнем, что я невольно поежилась и чуть больше зарылась в плед. Тимур нашел взглядом свободное кресло, по дороге к нему, попутно так сказать, вымыл руки и налил себе чаю. Достаточно удобно устроившись в кресле с чаем и трюфелем, Тимур несколько секунд смотрел на улику в кулечке, которую заботливо разложила Елизавета Марковна на столе, и уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, как абсолютную тишину кают-компании нарушила все таже Елизавета Марковна.
«Кулон этот ни что иное как достаточно качественная копия подвесок Тиффани (Tiffani&Co.) из коллекции Атлас (AtlasTM)», – и с чувством выполненного долга Елизавета Марковна откинулась на спинку кресла и глубоко затянулась дымом.
«Атлас… Почему Атлас, хотя… Может почему Тиффани… Вилтон! Ты все слышал?»
«Да. Я все слышал и не могу понять почему мы не обратили внимание на такую очевидную вещь».
Дальше началось такое, что про мою выходку – воровство улики с места преступления, забыли в одну секунду. Ребята включились в работу молниеносно. Чтобы не утомлять вас подробностями, состоящими из их диалогов, я опишу все своими словами. Тимур в достаточно грубой форме пояснил присутствовавшим сотрудникам, что к расследованию данной серии они приступают заново. Совсем заново, вернувшись к самым первым трем случаям. И смотрят теперь все на анализ преступлений проще, без слишком глубоких исследований и аналитики высшего порядка. При этих словах он достаточно красноречиво зыркнул на Вилтона. Тот густо покраснел, но вполне заслуженную критику в свой адрес выдержал все-таки с достоинством. Было очень интересно наблюдать как ребята работали. В процессе их работы не было излишней терминологии или каких-то спецприемов. Все было достаточно ясно и понятно даже для таких любителей, как мы с Елизаветой Марковной. В процессе мозгового штурма, рядом с кофейным столиком из пола поднялся длинный складной стол. Это чудо мебельных технологий меня очень даже впечатлило. Вокруг этого диво-стола постепенно начали появляться стулья, легкие кресла с новыми и новыми людьми, сидевшими на них. Теперь салон автомобиля мне не казался таким уж громадным. Не тесным – да, но не громадным. Появился Серега, который сдержанно мне кивнул, и также приобщился к общему обсуждению. По первым результатам мозгования, я смогла сделать следующие выводы. Кулоны действительно были копией украшений Тиффани из коллекции Атлас. Более того, этим кулонам как раньше оставили определение, которое четко отстаивал Вилтон. А именно, он считал, что кулоны – это ни что иное, как послание от «мозга» преступной группы. И не просто послание, а скорее всего даже цель, которую преследовал этот недочеловек. Ему важно было во чтобы то ни стало положить кулон в рот жертвы и таким образом показать нам свое отношение к красоте. Мол перенасыщение красотой опасно для жизни. Я была не совсем согласна с Вилтоном. Точнее я была согласна и не согласна одновременно. Нет, лучше я объясню. Кулон – это определенно послание от «мозга». Тут я была совершенно согласна. Но вот с темой отношения преступника к красоте я согласна не была. Слишком мудрено, слишком притянуто за уши. Мне казалось, что надо расслабиться и просто посмотреть на преступления со стороны. «Ок, давай включим визуализацию», – голос Вилтона слегка испугал меня, – «да, ты опять думала вслух. Я готов, если что. Давай думать вместе». И мы приступили к странному на мой взгляд сотрудничеству, которое Вилтон назвал «свежий взгляд».
Еще и еще раз прочитав вслух описания мест преступлений и внешнего вида самих жертв, мы пришли к выводу, что «мозг» (пока что между собой мы так называли этого преступника) формирует места и участников (жертв) преступления в каком-то этническом или даже мифологическом стиле. Вот, например. Одежды очень даже напоминали греческие тоги. Плюс эти этнические украшения. Елизавета Марковна рассматривала украшения и медленно, но уверенно делила из на группы. Одни она называла африканскими, потому что они были наиболее простыми в виде бус из деревянных разукрашенных в разные цвета бусины – большие и маленькие, другие имели на ее взгляд французское происхождение в связи с частым использованием в узорах геральдической лилии. Ее французский друг с привеликим удовольствием сделал нам краткий экскурс в историю этого цветка с французской точки зрения. Флер де Лис, или геральдическая лилия. Согласно легенде, когда король франков Хлодвиг в 496 году принял христианство, один из ангелов вручил ему лилию как знак очищения. Именно поэтому она стала главным элементом огромного количества украшений. Были украшения, которые Елизавета Марковна сочла за этнические изделия Южной Америки. Вилтон нас просвятил, что индейцы долгое время использовали в создании своих бус различные элементы природы, как флоры, так и фауны – зубы, кости и когти зверей, перья
