Университета до моей съёмной квартиры в Раменках вполне возможно дойти. Всего–то пара-тройка кварталов. Правда, больших и широких.
Ярослав вызвался проводить меня, мотивируя тем, что хочет по горячим следам обсудить итоги встречи и подписанное нами предварительное соглашение. Сам договор будет подписывать его отец, и он потребует деталей.
К вечеру выпал снежок, лёгкий и нежный, укрывая мир пуховым ажурным теплом, скрывая черноту и грязь города.
Мы шли не торопясь, с жаром обсуждая встречу, и Ярослав придерживал меня под руку.
Постепенно возбуждение от удачно проведённой встречи улеглось, и я замолчала, замкнулась в себе. Ярослав не навязывался и не приставал с расспросами. Просто шёл рядом, поддерживая, придерживая меня в скользких местах.
Рядом с одним из домов, из–за поворота вышла девочка, ведя на поводке весёлого ушастого рыжего спаниеля. Он смешно тянул вперёд, уткнувшись носом в землю и вспахивая свежевыпавший снег.
– Похож на моего Ричарда как брат-близнец. – усмехнулся Владислав.
– У вас есть собака? Кто же с ней гуляет? Она же охотник? А вы так много работаете, – спросила я.
– Да, я привёз собаку с собой. Это интересная история. С удовольствием расскажу, но у меня одна просьба! Давайте перейдём на «ты»? – сверкнул Ярослав на меня улыбкой.
Я невольно улыбнулась в ответ и кивнула, соглашаясь.
– Я учился в Англии. И жил одно время в английской семье. У них в доме были щенки тогда. Вот один кобелёк так привязался ко мне, что я не смог с ним расстаться. Так мы на чужбине и жили с ним вдвоём, – ответил Ярослав.
– Недавно вернулись? – глянула я на него мельком.
– Полгода назад. Я строил свою карьеру там, но так сложилось, что пришлось возвращаться. И, честно сказать, я очень доволен этому. Мне сложно жить на чужбине. И одиноко было вдвоём с Ричардом. Да и общение с отцом для меня сейчас, когда я повзрослел и готов воспринимать его, оборачивается удовольствием. Так что я ни минуты не жалею, что вернулся! – рассказал Ярослав.
– А жена? – спросила я.
– Я не женат. И никогда не был. В Англии не срослось. Я хочу семью. Я хочу тепла и понимания в семье. И женщину, которая меня понимает. Одного воспитания, одного мировоззрения, миропонимания. Слишком уж мы разные с ними, – задумчиво произнёс Ярослав.
Когда мы расставались у подъезда, уже стемнело, и свежий снежочек искрился новизной.
Я сняла перчатку и протянула Ярославу руку для прощания. А когда он прикоснулся к моим пальцам, удерживая их чуть дольше, чем принято, странное чувство затопило меня волной.
Мне стало тепло рядом с ним.
Уже засыпая после разговоров с Данилкой и обсуждения с ним его дел, после ужина и душа, я с удивлением поймала себя на том, что воспоминания о Ярославе откликаются во мне тёплом и чувством поддержки, несмотря на всю мою зацикленность вокруг развода.
Я не одна!
Двадцать восьмая глава
Наутро, поскольку моя машина осталась на стоянке около работы, мы с Даней добирались до школы на такси. Мне не понравился водитель. Он очень резко вёл машину и слишком экспрессивно кричал на участников движения. Не стала ехать с ним дальше, а вышла с сыном у школы. Не к чему мне лишние нервы и риски.
И очень удачно получилось. Поскольку у центральных ворот нас поджидала Ираида Александровна.
Данилка торопился на занятия и коротко поздоровавшись, скрылся в дверях школы. Нужно будет поговорить с ним. Не замечала раньше за ним такого охлаждения к бабушке.
– Напрасно ты, Вероника, считаешь меня своим врагом. – проговорила Ираида Александровна, поджав губы.
– Зачем врагом? Нет. Но не ждите между нами тепла после выходок вашего сына. Я не понимаю его ненависти ко мне. За десять лет нашей жизни я слова плохого не сказала в его сторону. И при мне он не был таким озверевшим, как сейчас. Так что кто кому враг, разбирайтесь там сами. Между собой. – ответила я спокойно.
– Может быть отойдём куда-нибудь, поговорим? – Ираида Александровна с недоумением оглядывалась вокруг, будто кофейни для её удобства должны вырастать прямо там, где она стоит.
– Не вижу смысла в нашем разговоре. Извините, но после того дебоша, что устроил ваш сын в аптеке, я вынуждена была искать себе новое место работы. И опоздания там не приветствуются, – пожимая плечами, проговорила я, заметив, как перекосило маму моего бывшего мужа при упоминании о скандале в аптеке.
– Он ненавидит, потому что любил. И считает, что ты его предала. Не дала того, что он жаждал. Не любила его достаточно, чтобы сделать для него всё, что он просит, – сказала она и добавила. – Ты откладывала деньги за время жизни с Владиславом?
– Зачем вы спрашиваете, и какое вам до этого дело? Считайте свои доходы, – я усмехнулась и, доставая телефон, стала вызывать такси.
– Погоди! Я не так спросила. Просто хотела сказать, что я откладывала для внука деньги. И готова с тобой ими делиться. Если ты будешь разрешать мне общаться с Данилом. Например, я куплю ему квартиру на совершеннолетие, – Ираида Александровна выпрямилась и глянула на меня со сложным чувством.
Она что, считает меня дворняжкой, которую поманил сосиской, и она будет бежать за ней, как привязанная?
– Поберегите деньги для другого, чистокровного внука, который скоро появится. Там они будут нужнее. Мы с Данилкой обойдёмся положенными нам по закону средствами, – я повернулась к Ираиде Александровне и сказала ей в глаза. – Мы не нуждаемся в ваших деньгах!
– Ну и напрасно! Я не буду повторять предложение несколько раз и бегать за тобой! Тем более, что Ирочка носит двойню! Она принесла снимок УЗИ из поликлиники! У нас в семье бывали близнецы! – фыркнула бывшая свекровь.
Я отвернулась от неё, встречая подъехавшую машину. Сухо простившись, уселась в тепло салона и отвернулась от одиноко стоящей на холодном зимнем ветру женщины.
Не будешь ты бегать. Ага. А сейчас ты случайно оказалась около Данькиной школы утром на другом конце Москвы!
А ведь вина Ираиды в том, что Владислав вырос таким эгоистом, огромна. Она передавила его. Сделала беспомощным в социальном плане, так и не повзрослевшим. Маминым сыночком.
Да и пусть их! Меня ждёт интересная работа!
Работа, к моему удивлению, мне действительно страшно нравилась, несмотря на то что приходилось иногда по полночи освежать знания и навёрстывать упущенное. Я вполне освоилась, почувствовав уверенность, появилась и инициатива, и предложения.
Постепенно нарабатывался опыт.
Зря, конечно, я не пошла к Игнатьеву после учёбы! Но, с другой стороны, тогда бы не было и того жизненного
