был самый сексуальный и, вероятно, самый определяющий момент в ее жизни. Как только зубы Дайра вонзились в ее кожу, помимо краткого укола боли, она почувствовала что-то — покалывание, искру. Она не могла точно объяснить это. Все, что она знала, это то, что это было правильно, идеально и, безусловно, эротично.
Ее тело гудело от возбуждения. Она застонала, когда потерлась о Дайра. Мой муж.
Срань господня, мой муж!
Словно очнувшись ото сна, глаза Бетти из томных стали широко открытыми. Ее тело напряглось, и когда он поднял голову от ее шеи, которая пульсировала в том месте, где он прикусил ее, по-вампирски, она прошептала:
— Мы только что поженились.
— Действительно, мы это сделали. Мы связаны на всю жизнь. — Ей показалось или в его голосе прозвучало самодовольство?
— Неблагодарный щенок. Я не могу поверить… — тирада его отца оборвалась на полуслове, когда Дайр протянула руку и отключила канал связи, не сказав ни слова на прощание, погрузив их в тишину. Это также дало им уединение.
Теперь у нее был шанс задать ему жару за то, что он сделал.
Вместо этого их губы соприкоснулись в лязге зубов и прерывистом дыхании. Он поцеловал Бетти страстно и целеустремленно. Он овладел моментом. Забыв о том, что уговаривал ее приоткрыть губы, он заставил их раздвинуться, чтобы его язык мог проникнуть в рот и переплетаться с собственным языком. Он дразнил ее мыслями о том, что еще он мог бы сделать со своим декадентским ртом.
Когда колени Бетти ослабли, руки, которыми он обвил ее, напряглись, удерживая обмякшее тело, не то чтобы его крепкая хватка позволила ей упасть. Они оба были там, где хотели быть, вместе, наконец-то одни, и не было никаких оправданий, которые могли бы разлучить их. Ну и что, что теперь у них была целая вечность, чтобы быть вместе? Сейчас они оба нуждались в близости.
Забыв о поиске кровати или мягкого местечка, или даже о паузе, чтобы как следует раздеться. Его сильные руки схватили ее рубашку сзади и разорвали. Ни разу не прервав их жаркого поцелуя, он снял разорванные части. Но пока она была обнажена, ее тяжелые обнаженные груди, ноющие и чувствительные, терлись о его одежду.
Бетти протестующе замяукала, слова были едва связными, когда она изо всех сил пыталась сформулировать их через пылкие губы, которые не отпускали ее.
— Слишком много одежды, — запротестовала она, хотя это прозвучало больше как «ммм, болван». Он все еще понимал, что она имела в виду.
Плащ, который он носил на космической станции, упал на пол в лужицу меха. Звук рвущегося материала предшествовал ощущению его обжигающей кожи на своей.
Рубашки были сняты, остались только брюки, и на мгновение она насладилась новым чувственным ощущением его груди, прижатой к ее груди. Безволосый и гладкий, но с рельефными мускулами, верхняя часть его тела обеспечивала необходимое трение для ее бутонов-сосков, в то время как его прерывистое дыхание показывало, как сильно их поцелуй и соприкосновение повлияли на него. Она повлияла на него. Какое пьянящее чувство.
В то время как Бетти всегда демонстрировала миру свою уверенную, дерзкую натуру, ее внутренняя женщина, та, которая хотела чувствовать себя красивой и достойной, расцвела. Она знала, что не такая стройная, как некоторые другие девушки. Не такая женственная или деликатная. Дайру, казалось, было все равно. Его возбужденный член прижался к ней, твердый и настойчивый. Его рот был страстным напоминанием о том, что он хотел ее. А его метка? Его пульсирующая метка на ее коже была свидетельством того факта, что он увидел в ней что-то, чем стоит обладать. Кого-то, кого стоит сохранить. Несмотря на возражения его отца, черт возьми, несмотря на ее первоначальные возражения, он считал ее своей, пока смерть не разлучит нас.
Быть такой желанной растопило что-то в Бетти, отчужденную часть ее сердца, которую она оберегала и прятала. Оно со скрипом открылось для него и затопило ее теплом. И возбуждением.
Его рука скользнула вверх по ее ноге и потерлась между бедер, обхватывая ее лоно через брюки. Он тер, пока она извивалась, прижимаясь к нему, ища удовлетворения. Но слишком много слоев разделяло их, чтобы она почувствовала облегчение.
Она позволила своим рукам шарить по его талии, ища молнию на брюках. У него было более простое решение. Прощайте, прощайте брюки, и здравствуй, упругое бедро, прижимающееся к ее ногам. Он, казалось, не возражал против влажности ее киски, когда она терлась о его мускулистую ногу. Напротив, он поощрял это, его руки на ее талии помогали ей скользить. Она задохнулась, трение о ее клитор было почти невыносимым.
На этот раз они не разговаривали, никаких колкостей, никаких обещаний, только первобытные стоны. Это создавало эротический фон для переплетения их тел и губ.
Грубые, мозолистые подушечки его пальцев скользнули от ее талии к округлым бедрам, ощущение было таким легким, что щекотало. Его нога отодвинулась, и она не смогла удержаться от протестующего стона, а затем застонала от удовлетворения, когда пальцы заняли место. Легкими поглаживаниями он позволил своим пальцам исследовать влажную оболочку лона, погружаясь в ее мед, а затем потирая вокруг набухшего клитора. Она выгнула бедра вперед, безмолвно умоляя о большем.
— Прикоснись ко мне. Прикоснись ко мне, пожалуйста.
Он понял намек. Ущипнул ее за кончик, и она вскрикнула. Он замолчал, и она открыла глаза, чтобы увидеть, как его собственные горят и пристально смотрят на нее.
— Я причинил тебе боль? — спросил он низким и грубоватым голосом.
— Еще, — сумела произнести она. — Сделай это еще раз.
Возможно ли, чтобы его глаза светились, словно от внутреннего огня? Он, несомненно, еще больше разогрел обстановку, когда его палец вернулся, крепко прижавшись к клитору, поглаживая, потирая, пощипывая.
Бетти стонала от удовольствия, когда он обрабатывал ее. Бедра непроизвольно двигались, когда она стремилась к вершине, зависшей вне досягаемости. Все быстрее и быстрее он кружил по чувствительному бугорку, пока она цеплялась за его плечи.
Она вскрикнула, когда его палец покинул ноющий клитор, но он не закончил свою пытку. Он скользнул пальцем, затем вторым в ее влажную киску.
— Ты очень тугая, — прорычал он.
— Это чтобы было удобнее сжимать тебя, — Она ахнула, когда третий палец присоединился к первым двум.
— Я должен обладать тобой. Я не могу ждать.
— И это плохо? — Она не смогла сдержать хриплый смешок, который перешел во втянутый воздух, когда его пальцы соскользнули с ее плеча и кончик его очень твердого члена коснулся ее.
Ммм, тесно. Без предупреждения он поднял ее и прижал спиной
