не заслуживаю доверия.
– Это было ради общего блага фейри. В любом случае ты сделаешь, как я говорю. Тебе просто нужны гарантии. – Мордред вынимает из ножен длинный кинжал, и тут же, разметав его черный плащ, над головами проносится порыв ветра. Лезвие поблескивает в лунном свете.
У меня перехватывает дыхание.
– Знаешь, что такое Клятва Болиголова? – интересуется Мордред.
Что-то смутно припоминаю. Слышала о ней, будучи кадетом в Башне Авалона. Отвечаю:
– Это обряд темной магии, которую практикуют фейри. Те, кто дает клятву, связывают себя обещанием. И если его нарушить, то умираешь ужасной смертью, как при отравлении болиголовом.
– По сути правильно, но непонятно, почему ты называешь это темной магией. Я бы назвал это полезной магией. Люди придумали и кое-что похуже, не так ли?
– Вы о чем?
– У них есть обязательные к исполнению соглашения, написанные на пергаменте сложным утомительным языком. Это трудный и таинственный процесс, которым руководят адвокаты и поверенные в судебных иннах[7].
Я пристально смотрю на него:
– Вы говорите об адвокатах? Контрактах?
– Если соглашение нарушается, – продолжает Мордред, – присяжные бьются друг с другом, иногда годами, пока не набьют золотом карманы и кошельки и пока наконец судья в парике и мантии не выберет победителя. Это странная и темная практика.
– Согласна.
Отец закатывает рукав:
– Мы, фейри, более прагматичны – приносим клятву на крови. И ничего не записываем, потому что условия просты и непреложны. Если кто-то нарушит клятву, то умрет. Никакие суды не нужны. Сейчас мы с тобой дадим клятву. Я поклянусь, что мотылек служит только моими ушами и глазами и сам не может никого убить. А ты пообещаешь доставить его в Башню Авалона. Если один из нас не сдержит слово, мы умрем, корчась от боли. Все просто. Так?
У меня не так много вариантов. Мне необходим портал Мордреда, но я должна быть уверена, что мы сумеем защититься от его слежки.
– Ладно, – наконец соглашаюсь я. – Как это делается?
– Обычно проводят ритуал, иногда приносят жертву, но уже поздно, и мне не до того. Мы смешаем нашу кровь и произнесем Клятву Болиголова. А потом каждый произнесет свою клятву.
Мордред выставляет вперед ладонь и проводит по ней кинжалом; из пореза сочится кровь. Он протягивает клинок мне, я приставляю острие к ладони, морщусь, быстро рассекаю кожу, стараясь не выказывать гримасу боли, и сжимаю кулак.
Похоже, Мордред доволен моей стойкостью, словно я только что выдержала еще одно испытание. Он протягивает окровавленную руку, и я сжимаю ее в своей. Наша кровь смешивается, капая на холодную землю.
– Повторяй за мной, – велит он. – В поцелуе болиголова сплелись наши судьбы. Наша клятва скреплена кровью. Сломаешь печать, и смерть придет за тобой.
Ветер завывает над нами, треплет волосы, пока я повторяю эти слова за отцом. Жар обжигает ладонь. Я стискиваю зубы, когда магическая энергия проникает в открытую рану, растекаясь по венам.
– Я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, клянусь, что серебряный мотылек, которого я дал тебе, будет использоваться только чтобы слушать и наблюдать. Он станет моими глазами и ушами в Башне Авалона, и ничего более. – Он поднимает брови и смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.
– Я, Ния Мелисенда, клянусь доставить серебряного мотылька в Башню Авалона.
Он сжимает мою руку, его лицо мрачнеет.
– Сегодня ночью положишь его туда, где его не найдут. И оставишь там на столько времени, сколько понадобится.
– Хорошо, – выдавливаю я. – Сегодня я положу его туда, где его не найдут, и не буду трогать столько, сколько вам нужно.
– И будешь молчать об этом, и никому не расскажешь ни о мотыльке, ни обо мне.
Твою мать… Сердце бешено колотится.
– Я на такое не соглашалась.
– Разумеется, это часть соглашения.
– А вы поклянетесь не причинить вреда в Башне Авалона тем, кто не является Пендрагоном?
Мордред загнал меня в угол и знает это. Но я собираюсь извлечь из этой сделки как можно больше.
– Я не могу уйти отсюда, Ния. И не смогу убить их, даже если захочу.
– Поклянитесь, что не захотите.
– Ладно. Могу поклясться, что я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, не имею иных целей для мести, кроме Пендрагонов. Довольна?
Я тяжело вздыхаю:
– И я никому не расскажу ни о вас, ни о мотыльке.
Он отпускает мою руку. Над тем местом, где капала на землю кровь, вьется дымок. Я смотрю на ладонь: порез уже затянулся, остался только воспаленный красный шрам поперек.
– Итак, – Мордред протягивает мне другого серебряного мотылька, – теперь мы доверяем друг другу.
Я беру мотылька и кладу в карман.
Я бы не доверила Мордреду помыть мою посуду, и подозреваю, что это взаимно.
Но, независимо от наших чувств, наши судьбы связаны воедино.
Глава 12
Когда я наконец возвращаюсь в Башню Авалона, восходящее солнце окрашивает небо над Камелотом розовым. Меня не было меньше восьми часов, а кажется, что прошло несколько дней или даже недель. Ноги горят от усталости, глаза мучительно держать открытыми.
Так или иначе, усталость притупляет боль от разбитого сердца. Расставание кажется не таким болезненным, когда уже совсем невмоготу.
Подхожу к двери в Лотианскую башню, толкаю ее и поднимаюсь по лестнице; ноги дрожат. Здесь веет уютом. Как дома.
Кажется, что одолеть остаток пути до моей комнаты почти невозможно. Так. Много. Ступенек.
Опираюсь на перила и карабкаюсь все выше, стараясь выкинуть из головы картинку: мой отец расхаживает здесь с окровавленным мечом в руке, точно так же, как несколько веков назад.
Но когда я наконец оказываюсь в коридоре, где находится моя комната, об этом трудно не думать. На стене висит большая картина, которую я видела тысячу раз и на которую сразу обратила внимание в день приезда в Камелот. На ней Мордред пронзает мечом обнаженную женщину, земля вокруг усеяна трупами. Художник поразительно точно передал холодную красоту и даже жестокую насмешливую улыбку, с которой Мордред убивает женщину. Ту самую улыбку, которую я видела на его лице всего несколько часов назад. На лице фейри, бессердечного существа, с которым я связана Клятвой Болиголова…
Нащупываю в кармане серебряного мотылька: он холодный как лед и тяжелый; крылья острые, словно лезвия.
Мордред будет заперт на острове еще семьдесят четыре года, но меня терзают сомнения. Кто кого использует? Мордред опытнее меня. С чего я взяла, что сумею перехитрить древнего наследника трона фейри, который веками готовил месть?
Заставляю себя идти дальше, к винтовой лестнице, ведущей в мою комнату, и поднимаюсь по ней. На верхней площадке толкаю
