дверь и как в тумане вижу стоящего там на посту темноволосого кадета. На его синей форменной куртке герб: олень, железный шлем и мечи. Это один из новоявленных членов «Железного легиона» – секты Пендрагонов, созданной, чтобы шпионить за полуфейри. При виде меня кадет бледнеет, у него отвисает челюсть. Сейчас он думает, не облажался ли.
– Разве вы… – лепечет он. – Как вы…
– Дама Ния с Авалонской Сталью? Я всю ночь провела в библиотеке. Ты не заметил, как я ушла? Ты не слишком внимательный страж, правда? Закрой рот, дорогой, а то муха залетит. – Я протискиваюсь мимо него и поднимаюсь по лестнице.
Добравшись наконец до своей двери, тихонько открываю ее. Кровать так и манит, я прокрадываюсь в комнату. Серана тихонько похрапывает, Тана тоже спит. Ковыляю к своему столу. В нем лежит деревянный футляр – его вручил мне Амон, когда я вернулась из Дувра. В футляре – мой торк из Авалонской Стали. Открываю футляр, поднимаю крышку. На красной бархатной внутренней поверхности лежит торк. Я провожу по нему пальцем, восхищаясь розоватым отливом. Только король Артур, Мерлин и еще несколько могущественных фейри из двора Артура носили торки из Авалонской Стали. Теперь и у меня есть такой… И кто я после этого, если готова иметь дело с убийцей Артура?
Я протяжно вздыхаю. Шпионаж – тонкое искусство настраивать друг против друга, в котором балансируешь как на канате над провалом. Приходится хранить секреты даже от собственных союзников.
Осторожно приподнимаю бархатное дно футляра и достаю из углубления спрятанный там ключ. Ключ от коттеджа во Франции, где мы с Рафаэлем провели чудесную неделю, изображая молодоженов. Это единственная вещь, которая напоминает о Рафаэле. Я держу ключ на ладони, и во мне крепнет решимость сделать то, что собиралась. Закрываю футляр и достаю из кармана серебряного мотылька. Горло сдавливает, я кладу мотылька – шпионское устройство для врага Башни – прямо в футляр. И опять протяжно вздыхаю. Так. Требование Мордреда выполнено.
– Ния? – доносится из-за спины сонный голос Таны. – Ты вернулась!
Захлопываю футляр и резко оборачиваюсь, кровь приливает к лицу. Хочется рассказать об этом Тане, предостеречь: Мордред услышит каждое ее слово. Но нельзя. Мордред загнал меня в тупик, заставил лгать самым близким друзьям, связав смертельной клятвой.
– Доброе утро. – Я стараюсь держаться как ни в чем не бывало. – У меня хорошие новости.
– Какие же? – спрашивает Тана.
– Почему тебя так долго не было? – Серана тоже проснулась и протирает глаза.
– Я нашла портал, который ведет в замок Оберона в Броселианде, и вытащила Рафаэля из застенка. Потом он бросил меня и отказался покидать Броселианд, пока мы не найдем тюрьму, где держат его сестру. – Сердце сжимается при мысли о Рафаэле.
– Что? – Серана откидывает с глаз рыжую прядь. – Погоди-ка. У меня столько вопросов… Ты спасла Рафаэля, а он тебя бросил?
– Он вдруг очень озаботился правилами Башни Авалона.
Веки уже слипаются, голова кружится, мысли путаются. Я совсем без сил.
– Ния, с тобой все нормально? – беспокоится Тана.
– Мне нужно поспать… – бормочу я.
– Точно, – перебивает Тана. – Ты же не спала двое суток. Отдыхай. Мы принесем тебе поесть. И всё обсудим, как только придешь в себя.
– Но если здесь портал, нужно сообщить Вивиан, – встревает Серана. – Это же все меняет.
– Сообщим, – обещает Тана. – Вместе с Нией, когда она хоть немного поспит. А то у нее такой вид, будто вот-вот упадет в обморок.
– Спасибо. – Я падаю на кровать, завернувшись в одеяло.
И уже проваливаюсь в сон, когда мысленно вижу перед собой зловещие и прекрасные темные глаза Талана.
Скоро Ловец Снов попытается найти меня, чтобы объявить своей любовницей.
* * *
Тана и Серана разбудили меня гораздо раньше, чем я выспалась. Прошла пара часов, а по ощущениям – не больше четырех минут. Меня словно вырвали из самых темных глубин сна, вытащили из сонного озера. Мысли еще путаются, словно под водой.
В сопровождении Таны и Сераны я плетусь по коридору. Они ведут меня в башню Леди Шалотт на итоговое совещание, которое нельзя отложить.
Моргая, стискиваю голубую чайную фарфоровую чашку, расписанную звездами и лунами, и делаю глоток. Постепенно две порции эспрессо начинают творить чудеса, немного проясняя мысли.
Оглядываюсь и как сквозь пелену вижу двух кадетов из «Железного легиона» – они идут за нами по пятам. Я скалюсь и рычу, они бледнеют. Конечно, они боятся того, кто способен управлять их разумом. Правда, они не знают, что у меня нет ни малейшего желания в ближайшее время снова испытывать эту боль, от которой раскалывается череп.
Тана заталкивает меня в узкий коридор.
– В обход, – бормочет она.
Прихлебывая кофе, оглядываю новое для себя помещение. Я никогда не была здесь – проход такой тесный, что приходится идти гуськом: Тана впереди, Серана сзади. Света почти нет, с потолка свисает паутина.
– Когда-то здесь был коридор для слуг, – объясняет Серана. – Во времена, когда агенты Авалона не хотели видеть прислугу. Сегодня им почти не пользуются, но, похоже, это удобное место для курения.
– Мило. – Мой голос отдается эхом, как и звуки шагов позади. Нас по-прежнему преследуют.
– Ой, шнурок развязался, – ойкает Серана. – Вы идите, я догоню.
Я оглядываюсь на нее через плечо. Она сидит в узком каменном коридоре на корточках и возится со шнурком. Рыжие волосы спадают вниз, туловище загораживает проход. Один из кадетов «Железного легиона» подходит вплотную и сердито смотрит на нее. Его губы сжимаются в тонкую полоску:
– Нельзя просто так взять и загородить коридор.
Серана занята самым медленным завязыванием шнурков в истории обуви.
– Прошу прощения… Иногда я забываю, как это делается, понимаешь? Сначала заячьи уши или… ты не знаешь? Мне нужно быть внимательной, иначе завяжу на узел.
Тана спешит вперед, я – за ней, чтобы не отстать, оставив позади Серану и разъяренных «железных легионеров».
В конце длинного коридора мы сворачиваем в другой – широкий – и оказываемся на лестничной клетке. Ноги горят и слегка дрожат от усталости.
– А кто такая леди Шалотт? – интересуюсь я.
Тана поворачивается с легкой улыбкой:
– Ты же знаешь Шалотт – прекрасный остров посреди озера с плакучими ивами? – Она морщит лоб. – А, его там больше нет… Кажется, он ушел под воду во время войны между Мерлином и Мордредом. Элейн была графиней. Она безумно, страстно влюбилась в твоего отца, но он проклял ее, заманил в западню и запер на балконе башни с зеркалом и ткацким станком. Так что башню назвали в ее честь.
Я тяжело вздыхаю. Истории о Мордреде одна краше другой.
– За
