Европейцы дружно ахнули и замерли в ожидании кровавой развязки.
Она, развязка, не заставила себя ждать.
Некрасиво оскорбленный до глубины души, капитан третьего ранга отдал решительную команду и с высоты мостика простер десницу в направлении нарушителей.
Пятеро матросов во главе с младшим командиром, как-то незаметно успевшие переодеться внутри корабля в парадно-чистые спасательные жилеты, с небольшими черными автоматами наперевес, по очереди перепрыгнули на вражеское судно.
У старшего десантника в руках была предусмотрительно подготовленная пачка обвинительных документов.
Сурово усмехаясь и угрожая огнестрельным оружием, матросы в мгновение ока растопырили около надстроек и мачт всех членов браконьерского экипажа. Тех, которые никак не желали закладывать руки за головы, пришлось даже по одному разу ударить прикладами.
«Опять дополнительные расходы, потребуют ведь компенсации, стервецы…»
Отобрав из общей толпы двоих, очевидно, не совсем падших задержанных рыбаков, военные заставили их открыть трюм. Деревянные крышки-лючины глухо упали на палубу.
Младший офицер принялся усердно фотографировать содержимое таинственного трюма и укоризненно качал при этом головой. Всем, даже иностранным гражданам, издалека наблюдающим за справедливым обыском, было понятно, что незаконных рыбных богатств внутри браконьерского судна было очень, очень много! Может быть даже на миллион.
Принесли лестницу. Капитан Глеб так и объяснил своим, что это была лестница, а не трап. Бадди кусал ногти и сочувствовал героическим военным матросам, один из которых отважно нырнул в трюм по опущенной туда лестнице и вскоре подал наверх один за другим два желтых ящика, наполненных блестящими рыбьими телами.
Немцы хором охнули, увидев настоящий продукт запрещенной браконьерской деятельности.
— Морская треска и камбала-тюрбо. Занесена во все заповедные книги.
Поясняя видовой состав незаконно добытой рыбы, Глеб Никитин по-научному плавно повел рукой в сторону ящиков.
— А это образцы преступно произведенного улова. Они необходимы для грамотного составления протокола. Кто-нибудь желает подписаться как свидетель?
Тук.
Ирландец уронил очочки на палубу.
— Н-нет, извините, я не могу… Без моего адвоката…
Остальные европейские мужчины тоже были молча смущены таким неслыханным доверием.
— Ладно, от имени коллектива…
Подышав на шариковую авторучку, капитан Глеб широко расписался в большом разноцветном документе, который протянул ему в папке младший офицер.
— Теперь им уже не уйти от справедливого возмездия. Остальное сделает суд.
Рыболовные разбойники словно ждали таких обидных слов Глеба и опять замахали крючьями, стали брякать цепями и, ругаясь, скалиться в их сторону из-под неприятных черных масок.
— Не обращайте на это особого внимания, господа туристы, сейчас вы находитесь под защитой закона.
Маскарад постепенно заканчивался.
Глеб знал, что не пройдет и часа после того, как они расстанутся, и славный трудяга МРТК-2170 «Лилия» снова обретет свой привычный рабочий облик. Матросы уберут все декоративное барахло с палубы, смоют из пожарного гидранта дурные кровавые ладони с трубы и намазанную глину с бортов, высадят в порту артистов и снова пойдут в десятый промрайон ловить донным тралом свою кормилицу треску.
…Иностранцы столпились около ящиков с рыбой, по очереди вытаскивали отдельные крупные экземпляры и позировали с ними на фоне все еще вздернутой пушки ракетного катера.
Поочередно, начиная с носа, военные моряки отдавали швартовы и планово расставались с незадачливыми браконьерами.
— Пойдем на корму, подышим.
Капитан Глеб тронул Бориску за плечо.
Корабли расходились медленно, понемногу отворачивая друг от друга форштевни. Там, ближе к их носовым надстройкам, еще продолжали сердиться декоративные злоумышленники и восхищались их отвагой дружные немцы, а в том месте, где у борта остановился Глеб, уже начинали гудеть турбины ракетного катера, и тарахтел по соседству, пока еще негромко и неровно, главный двигатель рыбака.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И этот пункт у нас вроде ничего получился, как ты считаешь?
Глеб Никитин не успел полностью повернуться к Бориске и услышать ответ.
В его лицо, немного ближе к шее, шмякнулась большая, небрежно распотрошенная рыбина, сильно и точно брошенная с пустынной кормы рыболовного судна.
Удар был неприятен, даже жесток.
Глеб отшатнулся, едва не упал, внезапно оглушенный.
Сквозь кровь, серый жир и кишки, размазавшиеся по его правой щеке и глазам, было почти ничего не видно.
— А…
— Тащи какую-нибудь тряпку! Мокрую! Быстро! Никому там ни слова!
Сорвавшись с места, Бориска затопотал твердыми подошвами по железу корабельного трапа.
Низом майки Глеб немного протер глаза.
На корме отходящего МРТК стоял жилистый человек в маске, в черной кожаной жилетке и широких пиратских штанах. Одну руку в обрезанной перчатке он вытирал о брезент, лежащий на куче сетей, другую… Ребром другой он провел себе по горлу. И засмеялся.
Большая волна плеснулась между разновысокими бортами.
Отвернувшись друг от друга и, набирая ход, корабли окончательно расстались.
— Вот, мое полотенце и еще бинт, я его намочил!
Запыхавшись, Бориска тревожно вцепился в бортовые леера рядом с Глебом.
— Послушай, этого у наших артистов в сценарии не было, точно знаю! Я с Шацким подробно все обговорил, и потом еще раз проверял, читал. Это, наверно, его новенькие так балуются! Когда вернемся на берег, я обязательно разберусь!
— Я тоже.
Гадливое ощущение и тупой гул в голове мешались с горячим бешенством. Хотелось как-то догнать урода и бить, бить, бить…
— Принеси еще, пожалуйста, мою запасную майку. И поговори с командиром корабля насчет обеда. Пора уже, наши герои наверно сильно проголодались.
Скрипнув зубами, Глеб Никитин швырнул за борт бинт, полотенце и измазанную одежду.
«Ну, шалунишка Костик, мы с тобой еще обязательно встретимся…»
Остывающий ракетный катер привязали к портовому гражданскому берегу кормой, «на ход», с целью очередного возможно стремительного выхода в море на борьбу с хитрым и ловким противником.
Первым, сильно раскачивая парадный трап с парусиновыми обвесами, на долгожданную сушу бросился бегом Николас. За неширокой полосой бетонного пирса он упал на нежную зеленую травку и стал исступленно ее целовать, почти рыдая.
— Земля! О, любимая и спокойная моя земля!
Остальные, ничем особо не выказывая пережитого волнения, степенно, враскачку, сходили с корабля.
«И это правильно…»
По соседству, на ближнем причале, мирный народ грузился на паром.
Женщины, старики, школьная детвора, яркие отдыхающие приобретали в кассах билеты и готовились вскоре переправляться на другой берег залива. Заезжали по очереди на широкую палубу парома и автомобили, водителей которых негромко, в свое удовольствие и по порядку заезда, материл старенький причальный матрос. Для переговоров с неприличным регулировщиком капитан Глеб послал Бориску, заодно поручив ему оплатить общий коллективный проезд.
Ян постарался, все выполнил правильно. Их микроавтобус, «машина срочной технической и продовольственной помощи», как называл ее обычно Никифорыч, полностью загруженный и увязанный стоял неподалеку от причала, в тени высоких тополей.
Вот только самого парня нигде не было видно.
Глеб еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, зашел в ближний магазинчик, походил по отделам. Удивительно, что Ян не встретил их.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Дел с похоронами много. Наверно занят… Но ведь он и не позвонил мне. Странно».
На лобовом стекле микроавтобуса, с внутренней стороны, белела бумажка.
«Ключи в магазине, на кассе. Ян».
