обхватил руками талию. Чтобы не утыкаться носом в его галстук, мне пришлось задрать голову, но это было наименьшей из моих проблем.
Фауст отлично танцевал, а со стороны мы наверняка выглядели влюбленными.
– Это мой первый танец. – вдруг произнёс он, чем немало меня удивил.
– Зачем ты пригласил её? – прошептала я, натянув улыбку для зрителей.
Фауст нахмурился и покачал головой, уточнив с подозрением:
– Франческа?
– Нет, я просто выбрала самую рыдающую девушку в зале. – отмахнулась я, будто мне было всё равно.
Не было.
Момент, о котором мечтала каждая, будучи ребенком, был втоптан в грязь. У меня больше не будет шанса станцевать свой первый танец с кем-то, кто будет меня любить.
Когда песня закончилась и началась следующая, в зал начали стекаться гости для танцев. Мы заняли свои места за столом. К Фаусту подошел его отец, а я занялась тем, что не сводила взгляда с кружившихся в танце пар.
Моему удивлению не было предела, когда я увидела Ренату в крепких объятиях Этторе Д’А́нджело. Лицо подруги было мрачнее тучи, но она использовала свой шанс высказать Этторе всё, что она о нём думала, на полную катушку. Маддлен танцевала с Умберто. Наверняка, она не рисковала принимать приглашения от кого-либо старше восемнадцати. Позднее я даже заметила Элеттру в компании Акиле Скалетта. Франческа висела на шее Кармина Кавальере, прижавшись к нему грудью.
– Думаю, нам пора. – прошептал мне на ухо Фауст.
Попрощавшись с его родителями, я с тоской отметила, что своих так и не увидела. Ни в толпе танцевавших, ни в зале.
Мы исчезли с собственного праздника, будто призраки. Фауст поднял меня на руки, стоило нам только дойти до лестницы на второй этаж. Я нервно ерзала при каждом его шаге.
– Хочешь, чтобы я тебя уронил? – усмехнулся он.
Муж. Муж. Муж.
Сегодня нас навсегда связали вдвоём.
Когда Фауст толкнул плечом дверь, то я опасливо закрутила головой по сторонам.
Это была его спальня.
Фауст поставил меня на ноги возле кровати и запер дверь. Я замерла, наблюдая за тем, как он снимал галстук, предпочитая оттянуть тот момент, когда он начнёт стаскивать с меня платье. Его волосы небрежно растрепались, а вид был уставшим.
– Первое. – заговорил Фауст, стянув в себя пиджак. – Я – раб привычек. Поэтому тебе придётся подстраиваться под моё расписание. Второе: будешь сопровождать меня на мероприятиях. Третье: я не лезу в твою голову, ты не лезешь в мою.
Я старалась не злиться, но чем больше Фауст открывал рот, тем больше меня раздражал.
– Дорогой, я человек, а не собака. – я стянула с волос фату и уселась на край постели. С трудом, но без спешки сняла туфли. Одну за одной. Фауст тем временем достал из кармана пиджака пистолет и положил его на стол, рядом с вазой, до отказа забитой розами. – В первую очередь мы должны быть командой. – добавила я, сняв ремень с бедра и положив пистолет на край фатинового платья. – Понимаю, я тебе как кость поперёк горла, но раз уж ты решил поиграть в семьянина, то будь добр считаться и с моими условиями.
Фауст закатил глаза и поднял лицо к потолку, усмехаясь.
Молился ли он в тот момент?
Я поднялась и повернулась к нему спиной. Фауст приблизился и аккуратно поднял мои волосы. Помог расстегнуть колье.
– Диктуй условия. – фыркнул он и моя кожа покрылась мурашкам от горячих прикосновений его пальцев к коже на шее.
– Никакого физического контакта, если того не будут требовать обстоятельства. – первое, что проговорила я, стоило Фаусту провести костяшками пальцев вдоль позвоночника до завязок на корсете.
Он замер и тяжело глубоко вдохнул, будто кислород внезапно стал вязким.
– Хорошо. – Фауст подцепил ленты и принялся медленно их развязывать. – Продолжай. – тише добавил он.
– В Аспене ты говорил, что я не должна ронять твою честь в глазах общественности. – отрешенно начала я, зная, что ступаю на скользкую тропу. – Это касается и меня.
Шнуровка на корсете окончательно расслабилась, и я вцепилась в лиф платья на груди. Стоило отпустить его и платье бы осталось лежать ворохом тряпок в ногах.
Фауст продолжал стоять за моей спиной, а его руки покоились на моей пояснице.
– Признаться честно, я думал, это будет проще.
Я обернулась и едва не ударилась лом о его подбородок. Фауст не спешил отступать. Он смотрел на меня сверху вниз. Свет от люстры отбрасывал тени на его лицо.
– Нам всем придётся чем-то жертвовать. – прошептала я, чувствуя, как от стыда горела кожа, везде, где мой новоиспеченный муж касался меня взглядом. От него в принципе исходил жар, будто от печки в машине, только лицо оставалось непроницаемо холодным.
– Тогда, – Фауст говорил хрипло, будто хотел прокашляться. Поднял правую руку и аккуратно заправил прядь моих волос за ухо. – я хочу, чтобы ты поклялась никогда не лгать мне.
Заглянув в его глаза, я поняла, что он не шутил. Фауст уже второй раз за день смотрел на меня так, будто видел впервые.
Я не знала: было ли это перемирием или войной на новых условиях.
Глава 20
Я проснулась от головной боли и дикого похмелья. Фауст крепко обнимал меня со спины, будто хотел переломать ребра. С трудом дотянувшись до телефона, я обнаружила, что было уже около полудня.
Это значило, что мать с отцом и Умберто уже должны были покинуть Флоренцию.
Я ненавидела их за то, что они продали меня Руджери, но что-то внутри всё равно болезненно сжалось.
Обреченно вздохнув, я выпуталась из хватки Фауста и отправилась в ванную. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять – теперь всё будет по-другому.
На мне была одета огромная футболка Фауста для бейсбола. Длиной она была приличнее половины юбок из моего гардероба.
Полазив по ящику под раковиной, я вооружилась новой зубной щеткой и умылась, потом меня ждала душевая кабина, где горячая вода помогла расслабиться закостеневшим мышцам.
Спать с кем-либо в одной постели оказалось неудобно и совсем не так, как это показывали в мелодрамах.
Странным образом в его ванной оказались коробки с бельем и платьем. В одной из них я обнаружила записку о том, что подарок принадлежал Орнелле.
Милое платье в пол из тонкого шелка, расшитое цветами отлично село по фигуре.
Ища фен,
