это уже был хороший знак. — Если когда-то я узнаю, что в академии происходят какие-то события, которые могут нанести вред спокойствию Империи, я приму все необходимые меры, чтобы бороться с этим. Я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то другой решит проблемы.
— И что же ты сделаешь, Ярослав? — спросил князь. — Какие меры ты примешь? Пойдёшь в атаку с голыми руками? Вызовешь на дуэль всех, кто посмеет угрожать Империи?
— Сделаю все, чтобы помешать этому. Если моих сил будет недостаточно, чтобы справиться с угрозой самостоятельно, ваша светлость, я подключу вас! — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я приду к вам, и мы будем бороться с этим вместе.
— А если ты ошибаешься, Ярослав? — спросил князь. — Если тебе покажется, что угроза есть, а на самом деле её нет? Ты же поднимешь ложную тревогу, потратишь моё время и ресурсы впустую.
— Лучше ошибиться и перестраховаться, чем пропустить настоящую угрозу, ваша светлость, — ответил я, пожав плечами. — Это как с пожарной сигнализацией. Пусть лучше сработает десять раз без причины, чем один раз не сработает, когда реально будет гореть. Принимать вам мой ответ или нет, решайте сами, князь.
Он молчал.
— Хорошо, Ярослав, — сказал князь после долгой паузы. — Я принимаю твой ответ и отношусь к твоему решению с уважением.
— Благодарю вас, ваша светлость, — сказал я, чувствуя, как резко стало легче.
— Надеюсь, ты и правда поступишь так, как сказал, — добавил князь. — Если нет, Ярослав, я буду очень разочарован. На данный момент в академии нет ни одного живого человека, который бы разочаровал меня. Не увеличивай число мертвых.
— Это не входит в мои планы, ваша светлость, — сказал я. — Слово Шереметьева, если оно что-то значит в этом мире. Кроме слова у нас ничего и не осталось. Поэтому последнее мы будем беречь до конца.
— Тогда до свидания, Ярослав, — сказал князь. — И хорошей дороги тебе.
— До свидания, ваша светлость, — ответил я. — Сасибо.
Князь развернулся и ушёл, а я ещё некоторое время стоял на месте, глядя ему вслед.
«Ярик, — позвала Алиса, когда мы выехали за ворота усадьбы, и Москва осталась далеко позади, сменившись полями и лесами. — Ты как? Адреналин еще играет в твоей крови или уже отпустило?»
«Как на качелях, Алиса, — ответил я, откидываясь на спинку сиденья. — Никак не пойму, то ли я только что совершил самый умный поступок в своей жизни, то ли самый идиотский. Время покажет. Если, конечно, у меня ещё будет это время, чтобы что-то показывать».
«Ты поступил правильно и смело, — сказала Алиса. — Я в этом уверена».
«Ага, — ответил я. — Правильно и смело. И ещё я только что, возможно, подписал себе смертный приговор. Потому что такие люди, как князь Страхов, не прощают отказа. Они просто ждут удобного момента, чтобы напомнить тебе, кто здесь главный».
«Ладно, хватит об этом, — сказала Алиса. — Лучше расскажи, что думаешь про Оксану? Если бы ты знал, как я смеялась, глядя на её лицо, когда ты, стоя в одних трусах, пытался выставить её за дверь в одном плаще. Это было бесценно. Если бы у меня было тело, я бы от смеха упала на пол».
«О! Оксана это отдельная вообще песня, — вздохнул я. — Красивая, как богиня, и такая же опасная, как ядерная бомба. С такой лучше не связываться, если не хочешь остаться без головы. Она реально, как самка богомола. Не заметишь, как голову тебе отхреначит».
«Ярослав… А если бы князь не узнал? — спросила моя призрачная помощница. — Что тогда? Ты бы поступил по другому? Если бы точно был в этом уверен…»
«Всё равно нет, — ответил я. — Во-первых, Анжелика. Я не могу её предать. У нас с ней всё серьёзно. А во-вторых, я не хочу быть игрушкой в руках богатой девочки, которой скучно, и она ищет приключений на свою пятую точку. Такие связи до добра не доводят, поверь мне. Вон, в прошлой жизни я видел несколько таких историй, и ни одна не закончилась ничем хорошим».
«Мудро, Ярослав… — сказала девочка-призрак. — Придумала! Отныне я буду звать тебя 'Ярослав Мудрый».
«Спасибо, подруга, — усмехнулся я. — С твоей поддержкой я чувствую себя почти супергероем. Осталось только плащ найти и трусы поверх штанов надеть».
«Не за что, Ярик!» — ответила она.
* * *
Я проснулся от того, что машина остановилась.
— Приехали, господин, — сказал водитель. — Академия воинов и аристократов.
— Спасибо большое, дружище, — ответил я, вылезая из машины.
Екатерина Витальевна стояла у входа. Она была в своей обычной серой форме, с волосами, собранными в тугой пучок, и её лицо было напряжённым, хотя она и старалась выглядеть спокойной и невозмутимой, и как всегда. Точно ждала моей реакции на эту встречу, особенно после того, как я узнал правду.
— С возвращением, Ярослав, — сказала она. — Ну как дорога и поездка?
— Спасибо, Екатерина Витальевна. Всё нормально. — ответил я, подходя ближе.
Я достал дневник и протянул ей. В момент, когда передавал я еле заметно погладил её по руке.
— Вот, — сказал я. — Спасибо за книгу. Это ваше.
Она взяла дневник. Её пальцы слегка дрожали.
— Я рада, что ты вернулся, Ярослав, — сказала она тихо.
— Я тоже рад, Екатерина Витальевна, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.
Мы улыбнулись друг другу. Она развернулась и ушла быстрым шагом, как будто боялась, что если задержится, то скажет что-то лишнее.
* * *
Я прошёл в академию. В коридорах было тихо. Я зашёл в комнату. Виктор сидел на кровати Ильи и листал какую-то книгу.
— А ты что тут делаешь, Виктор? — спросил я. — Во-первых, сейчас идут занятия, и ты должен быть в аудитории с остальными студентами, а не прятаться по углам, как шпион. Во-вторых, ты тут больше не живёшь, так что объясни мне, что ты забыл в нашей комнате в такое время?
— Я кое-что забыл, когда собирал вещи, — ответил Виктор, даже не поднимая головы от книги.
Он подошёл к тумбочке Ильи, открыл её и достал оттуда какую-то книгу в кожаном переплёте.
— Тебе не стоит сюда ходить, Виктор, — сказал я, скрещивая руки на груди. — Особенно когда нас нет в комнате. Потому что если мы вернёмся и увидим тебя здесь, то можем неправильно понять, и тебя отсюда унесут. Сам уйти ты уже не сможешь.
— Я сам решу, куда мне ходить, — ответил Виктор. — Не тебе меня учить.
— Надеюсь, со временем ты поймёшь, что не все твои решения правильные, — сказал я.
Виктор посмотрел на меня, развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.
* * *
