странные символы. Потом дыхание стало видимым – густым паром, клубящимся перед лицом. И наконец, он услышал – тихий, едва уловимый скрип, будто кто-то осторожно проводит ногтем по льду.
Кержак медленно обернулся. В комнате стоял Ледяной наг. Белоснежные арабские одежды казались сотканными из снега горных вершин. Длинный хвост, на который он опирался, змеился по комнате, свиваясь в кольца. Баррикада из подручных средств возвышалась на месте. Обладавшему магией искателю кинжала не составило труда ее преодолеть.
– Ты думал, убежишь? – Голос нага звучал так, будто тысячи крошечных льдинок звенели в унисон.
Кержак попятился в комнату, споткнулся о край кровати, упал. Ладонь судорожно потянулась к старому револьверу в тумбочке, но пальцы не слушались – они белели, коченели, кожа на них трескалась, как пересохшая глина.
Ледяной наг скользнул вперед. В руке у него сверкал не обсидиановый нож, а сияющий меч, сотканный изо льда. Лезвие клубилось морозной потусторонней голубизной.
– Глупый смертный! – выцедил наг. – Тебе следовало послушать предостережение старой царицы и не впутываться в эту историю. Твои подельники получили по заслугам. Теперь дошла очередь и до тебя.
– Я только хотел забрать то, что мне причиталось! – попытался возразить Кержак.
– Кинжал никогда тебе не принадлежал, – припечатал Ледяной наг. – Это мое сокровище, с помощью которого я когда-то спас свой народ. И я его верну, чего бы мне это ни стоило. А ты умрешь!
Кержак хотел закричать, но вместо звука изо рта вырвалось облако пара. Последнее, что он увидел, – клинок, плавно описывающий дугу в воздухе. И затем – тьму. Но не обычную, не теплую, уютную темноту, в которой можно затеряться. А вечную зиму. Бесконечный холод, в котором нет ни звуков, ни времени, ни даже страха – лишь лед.
Наутро в квартире нашли только иней на стенах да странную ледяную статую – фигуру человека, скрюченного в последней попытке защититься.
Вскрыть прошлое, запереть настоящее
Эдди Кан
Скрестив вытянутые ноги, Карен откинулась на спинку кресла в приемной директора, всем сердцем ненавидя первый день выпускного класса в новой школе. Рядом зашумели многочисленные брелоки на сумке и звучно щелкнула пудреница.
– Молись, чтобы мистер Санчес договорился с директором, – хмыкнула вторая виновница незапланированного похода в административный корпус. – У тебя это не получилось. – Откинув за плечи пышные локоны шоколадного цвета, Эллисон Томпсон оторвала взгляд от своего отражения в зеркале и уставилась на Карен большими синими глазами. – Из-за тебя я рискую оставаться после уроков целый месяц. Спасибо не скажу, Джойс…
– Я – Джонс. – Карен повернулась к королеве школы и сузила зеленые глаза. – Зато теперь ты знаешь, что ко мне лучше не соваться, – парировала она, наигранно улыбнувшись.
– Дамы, прошу! – протараторил мистер Санчес, выскакивая из кабинета директора с толстой папкой. – Вы снова ругаетесь! – воскликнул он, затопав ногами в начищенных туфлях, таких, что в их мысках Карен увидела свое отражение: бледную кожу, уставшие глаза и иссиня-черное каре с челкой.
– Вы будете наказаны за свое поведение. Следуйте за мной! – Взмахнув папкой, мистер Санчес зашагал вперед, игнорируя протестующие возгласы.
Корпуса новой школы Карен не успела запомнить, поэтому слепо шла за сопровождающим. Скоро множественные подъемы и повороты оборвались дверью, на которой красовалась табличка «Архив».
– Это, наверное, шутка… – невесело буркнула Эллисон.
– Я тоже так считаю. – Мистер Санчес открыл дверь в помещение, откуда вырвалось облако пыли и запах лежалой бумаги. – Потому что уборка в старом архиве – это меньшее, что вы заслужили. После вашей словесной дуэли сам Шекспир в гробу перевернулся!.. Поэтому прошу, эта работа будет вам по зубам! – Поручив разобрать документацию за последние несколько лет, мистер Санчес закрыл за собой дверь и удалился.
Карен махнула ладонью перед лицом, разгоняя пыль. Перебирать предстояло много… Судя по всему, архив еще ни разу не разбирали как следует, за исключением тех случаев, когда ученики отбывали здесь свое наказание – несколько коробок все же были заполнены и поставлены на стеллажи.
– Четвертый этаж… – буркнула Эллисон, глядя в окно. – Еще и дождь собирается.
– Не пытайся сбежать от работы, Томпсон. – Пододвинув к себе пирамиду из папок, Карен заправила волосы за уши и открыла пустую коробку.
– Не делай вид, будто бы ты не бунтарка, Джонс, – фыркнула Эллисон, но все-таки послушно взялась за пыльную стопку в противоположной части архива.
Часы монотонной работы клонили в сон. За окнами усилился дождь, по темному небу перекатывались раскаты грома, в коридорах смеялись и шумели ученики. Привалившись плечом к старому стеллажу, Карен сложила в бессчетную коробку очередную папку со старыми табелями и накрыла ее крышкой. Только собираясь задвинуть ту куда подальше, она увидела под последней полкой стеллажа еще одну пожелтевшую коробку. Нахмурившись, Джонс вытащила ее и стряхнула пыль с этикетки, но не смогла разобрать шрифт – чернила поплыли.
– Зачем хранить это старье? – пробормотала она.
– Вот и я задаюсь тем же вопросом, глядя на твои кеды, – невозмутимо отозвалась Эллисон.
Оставив колкость без ответа, Карен откинула крышку с коробки и с любопытством перелистнула несколько конвертов с письмами. Добравшись до самого последнего, Джонс нахмурилась и с трудом прочитала корявый почерк.
– Что бы ты там ни нашла, лучше не трогай это барахло, – буркнула ей Томпсон.
Карен, в отличие от Эллисон, поддалась интересу и, выложив ненужные конверты из коробки, вытащила заветный – последний. Пока Джонс внимательно вчитывалась в текст письма, Эллисон все же подошла ближе и с любопытством заглянула ей через плечо.
– Это чье-то дурацкое сочинение или правда в прошлом веке на этом месте была лаборатория, где ставили опыты на людях? – Карен подняла глаза на Томпсон, поскольку больше говорить было не с кем.
– Тогда я не удивлена, почему теперь на этом месте школа, – хмыкнула Эллисон.
Карен заглянула в конверт и увидела в нем какой-то небольшой предмет.
– Тут еще что-то лежит… – Она перевернула конверт, и ей на ладонь выпал ржавый ключ.
Не успела Джонс его рассмотреть, как вдруг ударила яркая молния, и по небу прокатил мощный раскат грома, отчего задрожала оконная рама.
Моргнули люстры над головами, со стеллажей посыпалась пыль. Вскрикнув от неожиданности, Эллисон схватилась за Карен, когда пол под ногами тряхнуло. Казалось, что непогода за окнами и землетрясение пытаются расплющить архив, как консервную банку! Мир сошел с ума, и вдруг все прекратилось. Люстры моргнули пару раз, одна погасла. Стеллажи перестало мотать, пол не уходил из-под ног. За окнами было все еще темно из-за непогоды и шел дождь. Но чего-то недоставало.
– Ты слышишь? – прошептала Карен, подмечая детали.
– Мой
