спалить, чтобы не сесть.
– И то верно, – стыдливо потупился Серафим Федорович, который диплом историка уже давно променял на зарплату сотрудника круиза. Хотя об этом и жалел.
– А как вы поняли, что это царское захоронение? – спросил Пашка.
– Да чего там не понять? – пожал сутулыми плечами Кержак. – В могиле лежали истлевшие останки в расшитом одеянии, поблекшие украшения… Я кое-как убедил подельников ничего не трогать. Но Кислый уже приметил необычный черный предмет у пояса скелета.
– И что это было?
– Обсидиановый кинжал, – усмехнулся щербатым ртом Кержак.
– От нечисти, что ли, отбиваться? – удивился Пашка.
– Да кто его знает? – вновь пожал плечами рассказчик. – Только как я Кислого ни убеждал положить от греха подальше находку на место, он меня не послушал. Себе на беду.
В реке плеснула рыба, на плесе прогудел, приветствуя команду теплохода, тащивший шаланду буксир.
Кержак вытер пот, поправил на шее старообрядческий крест и продолжал неторопливо:
– В общем, закопали мы золотишко в могиле, уже собирались разойтись по домам. Вдруг смотрим: возле мечети татарка стоит в дорогих шелковых одеждах. Платье все золотом расшито, на шее монисты в несколько рядов, на голове не калфак[44], а украшенная каменьями корона наподобие шлема. Мы сразу поняли, что к нам явилась царица.
– Да ладно! – не поверил Пашка.
– Вот те крест! – сложив, как на старинных иконах, пальцы, истово перекрестился Кержак.
– Может быть, это был какой-то мираж? – предположил Серафим Федорович.
– Может быть, и мираж, – не стал спорить рассказчик. – Но только потребовала она, чтобы мы ее кинжал положили на место. А Кислый ее не послушал.
– И что потом случилось? – спросил Пашка.
Кержак ответил не сразу. Долго всматривался в берег, отыскивая между домами то ли аффинажный завод, то ли мечеть с потерянной могилой царицы.
– Поначалу нам везло, – сообщил он. – Более того, у нас отпала нужда подставляться, вынося золото с завода. Кинжал указывал нам на клады, которые другие закопали в земле. Однажды даже несколько слитков в реке на мелководье нарыли. Какой-то лох не нашел покупателя и решил просто утопить их. Только Кислому едва ли не каждую ночь являлась во сне царица. Угрожала расправой, требовала ее собственность вернуть. Говорила, что за кинжалом по следу идет какой-то Ледяной наг. Но Кислый был мужик упрямый. Когда понял, что дело пахнет жареным и скоро всю нашу лавочку с золотишком прикроют, решил избавиться от кинжала.
– Он его все-таки вернул царице? – уточнил заинтригованный Серафим Федорович.
– Если бы, – хмыкнул Кержак. – Поставил на кону в покер и сел играть с нашим инженером Игорем Родионовым. А тому в карты сам Полоз ворожил.
– Ну уж так-таки и Полоз, – усмехнулся Серафим Федорович.
– А кто, вы думали, всем золотом распоряжался? – строго глянул на него Кержак.
– Так и что этот Игорь Родионов? – предостерег от поворота разговора в совсем уж фантастическое русло Пашка.
– Знамо дело, выиграл, – как о чем-то само собой разумеющемся отозвался Кержак. – Я же говорил, ему Полоз ворожил.
– И как же татарская царица? – спросил Пашка. – Больше во сне не тревожила?
– Об этом Кислый не докладывал, – вздохнул Кержак. – Да только от нас с той поры удача отвернулась. Золото сбывать сложнее стало, рязанские нас прижали, пришлось на них горбатиться, потом их свои же за беспредел сдали, а на заводе вроде бы порядок навели, но мы с корешами этого уже не застали. Кислый вскоре после той истории в перестрелке погиб, Прохор сел и с зоны не вернулся. До меня тоже докопались за то, что мне пришлось у рязанских, чтобы спасти свою шкуру, шестерить.
– А что же стало с кинжалом? – спросил Пашка.
– Увез его Игорь Родионов, – пояснил Кержак, – куда-то в Москву увез. И там так глубоко залег на дно, что следов его ни я, ни кореша мои отыскать до прошлого года не могли.
– А что случилось в прошлом году? – спросил Пашка.
– Умер Игоряшка, земля ему пухом, – с торжеством проговорил моторист. – И все свое имущество, включая проклятую каменюку, племяннице завещал. И я буду не Кержак, если эту ее не добуду и свое не верну!
* * *
Зачем он это рассказал? Случайным людям, да еще и не блатным. На зоне-то он язык держал за зубами. А все равно его с потрохами сдали болотовским, которые в те годы вместе с рязанскими бабло пилили и кровавое золотишко сбывали. А у Петра Григорьевича Болотова хватка – хуже бульдожьей. Так и рявкнул: а ну, падла, показывай, где золото с корешами заныкал, иначе пасть порву.
Пришлось им про кинжал рассказать. Может, оно и к лучшему. Староват он на дело ходить в одиночку. А корешей старых он всех пережил. Да только западло ему было у Болотова шестерить. Кто такой этот Петр Григорьевич? Сам в былые годы под рязанских стелился.
Впрочем, с болотовскими он разберется потом. А пока неплохо бы девчонкой, той самой Игоряшкиной племянницей, заняться. Тут ведь она: на теплоходе путешествует. Переводчицей и секретаршей у арабского бизнесмена, который Азатовским аффинажным давеча интересовался.
Странный этот араб. Понятно, что шейх, они там все шейхи, ходят, в свои простыни замотанные, точно в бане, но не в этом дело. Мало того что глаза у него не черные, как у большинства арабов, а голубые, льдистые. Еще и смотрит так, будто не только хочет заморозить, но и в состоянии обратить всех в лед. Вон давеча, пока он спускался по трапу, под рубахой этой длинной, кандурой, она, кажется, называется, мелькнуло у него что-то слишком похожее на змеиный хвост.
Уж не тот ли это самый Ледяной наг, о котором предупреждала царица?
Впрочем, наг или не наг, а девчонку надо прощупать. Для начала неплохо бы выяснить, что она знает про дядин кинжал. Игоряшка был, конечно, не из болтливых. И золотишком не промышлял. Да и зачем ему, коли он все, что другие через проходную выносили, в покер взять мог. На квартиру в Москве таким образом и скопил. При том что на любые расспросы вечно делал постную мину. С этого святоши станется сдать потом и кровью добытое достояние в какой-нибудь пыльный музей. А оттуда кинжал добыть будет гораздо сложнее.
Возможность поговорить с девахой предоставилась на следующий день, когда теплоход стоял в Муроме. Девчонка, Лера вроде бы ее звали, сидела в салоне в ожидании приказаний от своего «работодателя». Когда Кержак подошел, она, понятное дело, испугалась. Он и в лучшие годы со своим щербатым ртом и перебитым носом у молоденьких девчонок популярностью не пользовался. Да еще на зоне его потрепало. Оно и к лучшему. Может, со
