Ничего. Только снег. Никаких следов. Ни кустов, ни деревьев, ни камней. Никаких признаков жизни. Белая бескрайняя пустыня. Когда метель прекратилась, я увидел вдали темное здание, от которого мечтал уйти.
Я развернулся и, спотыкаясь, побрел прочь.
Глава двенадцатая
— Ты свободный человек, Джим. Свободный. Свободный! — Я пытался таким образом немного взбодрить себя, и это помогало. Но не надолго. Что мне рассказывал Край об этой планете много лет тому назад? Я вспоминал — и это отвлекало от безнадежных мыслей.
Здесь всегда холодно. Здесь нет растений. Здесь вообще ничего не растет. Судя по тому, что он говорил, сейчас лето. Какая же тогда зима? Они ловят в море рыбу, сказал Край. Жизнь существует только в море. В снегах ничто не способно выжить. Кроме меня, разумеется. А сколько я еще протяну, зависит от того, как долго смогу двигаться. Я уже видел одно здание. Значит, есть и другие. Должно же здесь быть что-нибудь еще, кроме этого проклятого снега?
Действительно, кое-что было. Правда, оно меня чуть не погубило. Почувствовав, как снег уходит из-под ног, я едва успел броситься в сторону. Раздался треск, и в зияющей расщелине плеснула темная вода. Только тут я понял, что все это время шагал не по земле, а по льду моря.
При такой температуре мне наверняка бы грозила смерть, даже если бы я всего лишь промочил ноги. Мне эта мысль совершенно не понравилась. Я осторожно пополз от расщелины. Лишь оказавшись на безопасном расстоянии, я встал и, шатаясь, побрел обратно по своим следам.
- Что теперь, Джим? Думай быстрее. В следующий раз ты можешь оказаться не на льду, а под ним.
Я огляделся. Снег перестал идти, но поземка била в лицо. Однако теперь, зная, что искать, я вскоре обнаружил темную линию берега.
Итак, обратно путь заказан. Группа встречающих точит ножи. Но и шагать вперед, по льду — занятие, по меньшей мере, бесперспективное. Мне надо держаться берега. Необходимо найти жилье. Любое. Я тронулся в путь, стараясь не думать, что будет, когда тусклый диск солнца опустится за горизонт.
Но солнце медленно угасало, мои надежды — тоже. Увязая в глубоком снегу, я совсем выбился из сил. Но зная, что остановиться значит погибнуть, я продолжал переставлять свинцовые ноги. Полностью поглощенный этим процессом; я заметил темные точки только тогда, когда они уже стали расти. Сначала я просто пялился на них, пытаясь привести в порядок свои заледеневшие мысли. Точки передвигались. Когда я это осознал, то плашмя шлепнулся на снег. Зарывшись в снег, я внимательно наблюдал, как трое лыжников скользят в ста метрах от меня.
Дождавшись, когда они исчезнут из виду, я встал. На этот раз мне не понадобилось никаких усилий. У меня появился план. Снег прекратился, ветер стих, так что лыжня чётко виднелась на снегу. Она куда-то вела. Несомненно, туда, куда лыжники стремились попасть до наступления темноты. Что ж, именно это мне и нужно.
Я зашагал по лыжне.
Приближающаяся ночь уже не пугала — отчаяние уступило место надежде. Лыжники, конечно, двигались быстрее меня, но не намного. До начала сумерек они уже будут дома. Я надеялся, что и сам успею до ночи.
В теории все казалось легко, но практика выглядела гораздо сложнее. Солнце еще не опустилось за горизонт, но скрылось за плотными облаками, и видимость резко ухудшилась. Идти по лыжне становилось все труднее. К тому же я нуждался в отдыхе.
Наконец на горизонте появилось темное пятно. Мой мозг все еще пребывал в глубоком оледенении, поэтому я не сразу осознал важность увиденного.
— Это уже не белый снег! — Хрипло прошептал я. — А тебе подходит все, кроме снега.
Я снова заковылял, едва передвигая ноги. Темное пятно оказалось зданием, нет, группой зданий из темного камня. Маленькие окна. Покатые крыши, чтобы на них не скапливался снег. Крепкие и угрюмые строения.
И тут я услышал скрип снега под тяжестью шагов. Я скрылся за угол и прижался к стене дома. Шаги становились все громче и громче, затем они стали удаляться и, наконец, стихли. Я осторожно выглянул и обнаружил колонну уходящих людей. Человек двадцать. Они завернули за угол и скрылись из виду. В отчаянии я вскочил на ноги и заковылял за ними. За углом оказалась дверь — последний человек как раз скрылся в доме. Массивная дверь громко хлопнула. Я осторожно подобрался к ней и схватился за ручку.
Дом оказался заперт.
В жизни есть такие моменты, о которых лучше не вспоминать. Сколько я ни дергал за ручку, дверь не поддавалась. Окончательно выбившись из сил, я привалился к двери, чтобы не упасть. И она открылась.
Впервые в жизни я не стал проверять, что находится по ту сторону двери. Я просто ввалился в помещение. Тепло, благословенное тепло окутывало меня, и, прислонившись к стене, я впитывал его. Передо мной тянулся длинный, плохо освещенный коридор со стенами из грубо отесанного камня. Я был один, но вдоль коридора виднелось множество дверей, из-за которых в любой момент могли появиться обитатели этого жилища. Но я был неспособен двинуться с места. Если бы стену убрали, я бы просто упал на пол. Я стоял, прислонившись к ней, как ледяная статуя. Снег таял, и под ногами у меня появилась лужица. Я чувствовал, как вместе с теплом ко мне возвращается жизнь.
Ближайшая от меня дверь распахнулась, и оттуда вышел человек. До него было не более двух метров.
Если бы он повернул голову, то непременно заметил бы меня. Но человек, стоя ко мне спиной, сосредоточенно возился с ключом. Затем двинулся по коридору и вскоре пропал из виду.
— Хватит подпирать стену. Подумай лучше о том, что делать дальше. Ты, ржавая Стальная Крыса, кончай прохлаждаться! — Подбодрил я себя хриплым шепотом. — Убирайся из этого коридора. Почему бы тебе не зайти за ту дверь? Если ее заперли, то помещение наверняка пустует.
— Хорошая мысль, Джим. Только где взять отмычку?
— Найти что-нибудь подходящее, вот и все.
Я снял меховые рукавицы и вместе с шапкой засунул их за пазуху. Хотя внутри здания было прохладно, мне показалось, что я оказался в раскаленной печи. Мои посиневшие пальцы обрели гибкость, хотя и сильно болели. Я потрогал обрывок кабеля, свисавшего с металлического ошейника. Внутри были провода. Разжевав их зубами, я сделал подобие отмычки и засунул ее в замок.
Я опытный взломщик и шуровал отмычкой в замке до тех пор, пока он наконец не покорился. В помещении было темно. Я зашел, закрыл за собой дверь, запер ее, а затем облегченно вздохнул. Впервые за все время побега я мог позволить себе расслабиться. Со счастливым стоном я повалился на пол и тут же заснул.
Точнее — едва не заснул. Хотя глаза слипались, я понял, что отдых — не самое лучшее решение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
