тебе за спасение моего брата.
— Лучше. — Она кивает.
Она наблюдает за мной, а я просто смотрю на нее. — Зачем ты это сделала? — Спрашиваю я, мне нужно знать. — Не говори мне "просто переживаю за стаю". Почему ты спасла его, волчица?
Я ожидаю какого-нибудь легкомысленного ответа, но она удивляет меня, когда, кажется, обдумывает свой ответ, и когда он приходит, я знаю, что он правдивый.
— Кто-то спас меня, враг, очень давно, и я просто возвращаю услугу. — Мои брови хмурятся, пока я пытаюсь обдумать ее ответ, пока она встает. Я заставляю себя смотреть ей в лицо, а не на ее обнаженное тело.
— Если ты не пытаешь меня сегодня, могу я воспользоваться ванной и душем? Может, я и волк, но я не хочу жить в собственной грязи.
— С чего бы мне тебя выпускать? — Бормочу я, все еще зацикленный на ее словах.
Она закатывает глаза. — Ты можешь все время смотреть на меня с пистолетом, направленным на меня, если тебе от этого станет легче, Вейл. Если только ты не боишься...
Умная, маленькая волчица.
Прежде чем я успеваю задать вопрос себе или позволить другим узнать, я открываю клетку и достаю пистолет, указывая им на ванную. — Поторопись, пока я не передумал.
Она выходит из клетки, словно заведение принадлежит ей, и направляется в ванную. Я следую за ней - я же не полный идиот. Она направляется к душу, включает его и с благодарным вздохом заходит внутрь. Звук доносится прямо до моего члена.
Шок от этого заставляет меня отвести взгляд, хотя я продолжаю целиться в нее, но когда она что-то напевает, я не могу не оглянуться. Однако это безумие проходит, когда она поднимает руку, и я вижу то, чего раньше не видел.
Следы ожога тянутся поперек, как диагональный шрам. Она, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что смотрит на меня, а затем на шрам. — Я получила это, когда была ребенком. Это так и не зажило с тех пор, как я была такой маленькой. — Она отворачивается, чтобы умыться.
Я недоверчиво смотрю на нее.
Этого не может быть, не так ли?
Старые воспоминания вспыхивают в моем мозгу, воспоминания, которые я предпочел бы забыть. Воспоминания о моменте слабости и испуганном ребенке... и девочке.
Когда я моргаю, то обнаруживаю, что она выходит из душа. Она быстро вытирается полотенцем, отжимает волосы и оставляет их мокрыми, прежде чем направиться в туалет. Я оставляю ее там наедине, а когда она возвращается, смотрю, как она моет руки.
Конечно, это не может быть она.
Что бы это было за гребаная судьба, черт возьми?
Направляясь в мою сторону, она останавливается передо мной, ее соски выглядывают из-под волос, умоляя, чтобы к ним прикоснулись.
У этой волчицы тело, созданное для бурных ночей и жесткого, грязного секса, и она это знает.
— Видишь что-нибудь, что тебе нравится? — она дразнится, прижимаясь своим влажным телом к моему, позволяя мне почувствовать каждый мягкий дюйм, когда я смотрю на нее сверху вниз.
Прижимая пистолет к ее голове, я наблюдаю, как вспыхивают ее глаза, когда наклоняюсь, словно собираюсь поцеловать ее. — Тебе это не поможет, волчица. Твое тело не спасет тебя от этого. — Я отступаю назад, ведя себя невозмутимо, и жестом показываю ей идти впереди меня.
Она неторопливо выходит из ванной и возвращается к своей клетке.
Не в силах сопротивляться, я опускаю взгляд с ее мокрых волос на подсыхающее обнаженное тело.
Что-то шевелится внутри меня, что-то, что не может быть реальным - желание.
Когда я поднимаю глаза, то обнаруживаю, что она смотрит на меня через плечо с понимающим выражением во взгляде.
Черт.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Вернувшись в клетку, я поворачиваюсь лицом к Вейлу.
— Э-э-э, тебе нужна одежда? — Смущенно спрашивает Вейл, и когда я принюхиваюсь, я чувствую запах его нежеланного желания и стыда. Это естественно. Я здоровая человеческая женщина, а он здоровый мужчина, не привыкший к нашей наготе.
— Зачем? — Спрашиваю я, заставляя его чувствовать себя еще более неловко.
— Забудь об этом, — ворчит он, прежде чем злобно взглянуть на мое тело и отвернуться как раз вовремя, когда возвращаются двое других.
Джей бросает на меня кинжальный взгляд, прежде чем броситься к оружейному столу и разобрать пистолет. Запах масла и пороха, смешанный с аконитом, наполняет воздух, когда он очищает его. Ясно, что он готовится сразиться с моей стаей.
Люсьен оглядывает меня, словно убеждаясь, что со мной все в порядке, прежде чем кивнуть Вейлу. Они вдвоем подходят к кроватям и садятся рядом, склонив головы, и перешептываются. Похоже, они думают, что из-за этого я не смогу их слышать, идиоты, но я им не говорю, так как это только заставит их скрыть то, что они обсуждают, а это может быть важно.
— Мне позвонили, пока мы были там. Похоже, стая, из которой она, в ярости. С момента ее поимки погибло пять охотников. Их возвращали с разорванным горлом и предупреждениями, написанными у них на коже. Они хотят вернуть ее сейчас, и мы были правы. Она важна. Босс знает, что у кого-то есть этот волк, но он еще не знает, у кого. Он хочет получить ответы, и он хочет доставить им голову волка.
— Если стая атакует, это означает, что они выставляют себя напоказ, так что это хорошо. У нас есть всего семь дней, прежде чем они станут честной добычей, — бормочет Вейл.
Мой волк заливается гневом, желая разорвать его на куски за то, что он посмел угрожать моему народу. Они невинны, просто пытаются жить своей жизнью.
— Что нам делать с Куинн - с ней до тех пор? — Спрашивает Люсьен.
— Мы обсудим ситуацию с именем позже, а пока дадим ей отдохнуть. Завтра мы начнем все сначала. Нам нужна вся информация, которую мы сможем получить, если мы хотим уничтожить ее стаю.
— Она умнее, чем мы думали. С ней нам будет нелегко. — Люсьен вздыхает. — И теперь, когда она спасла меня, я чувствую себя виноватым за то, что мучил ее.
— Не забывай, кто она, брат. Она враг, не более того.
Продолжайте говорить себе это, ребята, я думаю, но их непоколебимая приверженность хороша для меня и моих планов. Джей, однако, - это
