и вижу в них беспокойство. Как долго Люсьен хранил этот секрет, чтобы защитить своего брата?
Вероятно, до тех пор, пока я скрывала это от всех, включая Чана и Мари.
Я никогда не говорила им, кто спас меня той ночью. Я просто сказала им, что мне удалось сбежать, пока охотники были сосредоточены на всех остальных. Они верили мне, никогда не подвергая это сомнению, больше озабоченные собственным гневом и горем.
— У меня нет причин разглашать этот секрет. Для меня это тоже ничего не значит, — медленно признаю я. — Но мы с тобой враги. Вейл и я враги. Он попытается убить меня. Вы все это сделаете. Это единственный способ покончить со всем этим. Я никому не расскажу эту тайну из уважения к тому, что он сделал той ночью, но я убью его, когда придет время. Что бы он ни сделал. Он сделал выбор той ночью, и я делаю его сейчас. Если дело дойдет до меня или до него, я выберу себя.
— Я могу это понять. В конце концов, мы враги, — бормочет он. — Той ночью... в доме были другие. Кем они были для тебя?
У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю в его глаза. — Твой отец... он был охотником?
Он хмурится. — Он вел их.
Я снова сглатываю, прежде чем горько улыбнуться. — Тогда я тебе ничего не должна. Твой отец убил моих родителей. — Он дергается, его глаза расширяются. — Он убил мою беременную мать, моего отца-альфу, и он убил мою младшую сестру, которой едва исполнился год.
Гнев, старая ярость, которую я не могу сдержать, захлестывает меня, когда я поднимаюсь на колени. Я обхватываю руками прутья и сжимаю их, пока они не прогибаются. Он наблюдает за происходящим, открыв рот. — Я надеюсь, что он мертв. Я надеюсь, что он страдал.
Его взгляд становится жестче. Несмотря на то, что сделал его отец, согласен он или нет, это его отец.
— Ты чудовище. — Он поднимается на ноги.
Я смеюсь, звук холодный и жестокий. — Я? Кем это делает тебя? Я никогда не убивала людей, но скольких убил ты, Люсьен? Скольких убил твой брат? Скольких убил твой отец? Я знаю, что он убивал невинные семьи и детей, так скажи мне, охотник, кто здесь настоящий монстр? Тот, у кого другой вид, или тот, кто так поступает? — Я горько смеюсь. — Ты думаешь, что ты герой этой истории, но правда в том, человек, что ты злодей.
Я отворачиваюсь, снова принимая свой волчий облик.
Я в ярости, но напоминание было хорошим. Эти люди - монстры. Они злые. Их отец убил мою семью.
Он убил людей, которых я любила больше всего на свете, и независимо от того, спас меня Вейл той ночью или нет, они - зло и заслуживают всего, что с ними происходит.
Я весь день игнорирую Люсьена, когда он бьет кулаком по боксерским грушам, пока я сплю, мое тело устало от недостатка физических упражнений и мяса. Словно вызванные словами Люсьена, воспоминания о той ночи захлестывают меня, затягивая в свои ужасающие глубины, от которых я пытаюсь убежать с той самой ночи.
— Мама? — Шепчу я.
Она поворачивается ко мне, ее мягкие, знакомые карие глаза изучают мое лицо, стеклянные от слез. — Мне страшно, — признаюсь я.
— Шшш, все будет хорошо, — говорит она мне, опускаясь передо мной на колени и обхватывая мое лицо руками. Ее живот прижимается к моему, мой младший брат пинает меня. Клянусь, это будет мальчик, и она мне верит. Я не могу дождаться. Я люблю свою сестру, но она не хочет играть со мной, поэтому я хочу мальчика, с которым можно было бы играть в грязи. По ее щеке стекает слеза, она дрожит, и из передней части дома доносится хлопок. — Мне нужно, чтобы ты внимательно выслушала меня, Куинн, хорошо?
Я киваю, глядя через ее плечо, как мой отец спешит в комнату, запирая дверь, и с рычанием швыряет свой телефон. — Они слишком далеко, — рычит он, глядя на нас. Моя сестра мирно спит на диване в офисе, в котором мы спрятались, когда снаружи подъехали те плохие люди. — Вилла. — Впервые за все время мой отец выглядит слабым.
— Я знаю, — говорит она ему, плача сильнее, и он подходит, обнимает ее и тоже тянется ко мне. — Послушай, Куинни. Когда я тебе скажу, ты бежишь, и бежишь так быстро, как только можешь.
— Я могу бегать очень быстро. — Я ухмыляюсь.
— Я знаю, что ты сможешь, детка. Сегодня мне нужно, чтобы ты старалась сильнее, чем когда-либо, хорошо? Ты бежишь и не останавливаешься, пока не найдешь Чана. Ты помнишь его?
Я киваю. — Папин друг.
— Именно так. — Мой отец ухмыляется. — Хорошая работа, детка. Беги и не останавливайся, пока не встретишь его, хорошо?
— А как же вы и Сисси? — Я смотрю на свою сестру. Она крепко спит, засунув большой палец в рот. Она только что вернулась в свой человеческий облик. Мама говорит, что я не застряла в этом, как она, когда была младше. Она называет меня особенной, но иногда мне хотелось бы быть такой же волчицей, как она.
— Не беспокойся о нас, ладно? Мы будем прямо за тобой, — обещает моя мама, даже когда она плачет и раздается еще один хлопок. От какого-то мерзкого запаха у меня морщится нос.
— Джейс, — шепчет она, и он заключает нас в объятия, крепко прижимая к себе.
— Мне так жаль, Уилла, — говорит он. — Я выиграю столько времени, сколько смогу. Забери девочек...
— Нет, мы должны предоставить им наилучшую возможность сбежать. — Мама отстраняется, целуя его. — Я обещала тебе навсегда, приятель. Я обещала быть с тобой, несмотря ни на что хорошее и плохое. Я буду на твоей стороне, и именно там я останусь.
— Уилл, я не могу... — Он качает головой. — Я не могу победить стольких. Я не могу потерять тебя. Иди, выведи девочек на задний двор.
— Они найдут нас. Я слишком медлительна на этом сроке беременности. Я останусь. Мы будем бороться вместе, давая девочкам шанс. — Мамин взгляд переходит на Сисси, и она всхлипывает. — Она
