— Я видел, как вытянулась физиономия у Фалька, — сказал, усмехаясь, Донатина. — И у советников. Еще немного и их глаза выпали бы из глазниц и покатились бы по полу.
— А я глядел на вашего дядю, доминус, — заметил Таник. — Он тоже был удивлен, все тряс своей башкой, как будто пытался проснуться из ужасного кошмара.
— А я слышал, как он сказал вашему братику, что это как раз то, чего он ожидал, — вставил Бамбали. — У меня создалось впечатление, что он знал заранее, что произойдет. Кто-то позаботился о том, чтобы заблаговременно передать им сведения.
И он многозначительно поглядел на Донатину. Магистр тайных дел посмотрел на него, как на клопа, обнаруженного в кровати ответ и улыбнулся, хотя его улыбка больше походила на оскал хищного зверя.
— Дядя Павел всегда был очень информированным человеком, — заметил я. — Я не удивлюсь, если он пронюхал об этом заранее.
— Вот-вот, я об этом и говорю, — сладко пропел Бамбали.
Мне надоела их битва взглядов и я спросил у Ораты:
— У вас будут готовы хотя бы с десяток экипажей для первого дня гонок? Хотелось бы, чтобы новая партия не ударила в грязь лицом, а выступила на достойном уровне.
— У нас уже есть тридцать колесниц, — бодро ответил новоиспеченный факционарий и все пораженно уставились на него, особенно неприятно удивлен был Страбон. — Бог, даст, завтра выставим еще десять.
Ого, энтузиазм, достойный всяческой похвалы. Тут надо объяснить вам, откуда вообще вылезла партия «золотых» и что это за зверь такой. Эта политическая организация являлась плодом моих тайных усилий и организаторского таланта Таника, богатейшего человека в Равенне. До недавнего времени рейтинг толстосумов возглавлял некий Уликс, но благодаря тому, что Таник поддержал меня, он получил несколько крупных государственных контрактов и быстро озолотился, сразу потеснив чемпиона и сбросив его вниз с пьедестала почета.
Недавно в разговоре с богачом я посетовал на засилье партий и он тут же посоветовал мне создать новую, а одну из партий распустить. Новоявленная команда гонок колесниц состояла из скороспелых богачей, поднявшихся на всякого рода махинациях в последние годы. Это были бывшие рабы, бандиты и ремесленники, благодаря нахрапу и таланту сколотившие немалые состояния.
Старинные семейства патрициев не желали принимать их в свои ряды, а тем более в члены партии и они пока что вынуждены были влачить полулегальное существование, не имея возможности войти в лучшие дома города. Создав свою партию, они получали возможность конкурировать с потомственными богачами на равных и получить долгожданный престиж. Недаром же цвет новой партии был желтым, цвет золота и роскошной жизни.
Богачи не пожалели вливаний в новую партию и обещали вскоре создать филиалы во всех крупных городах империи. Честно говоря, я опасался, что эти нахальные псы вскоре могут отбиться от рук, но это случится разве что в отдаленной перспективе.
Пока что они всецело зависят от меня и будут слушаться, в этом я уверен. По крайней мере, пока во главе их стоит Ората, человек надежный и достойный. Он и вправду был знаменитым путешественником, а его торговый флот бороздил воды Средиземного и Черного морей, иногда колыхаясь и на беспокойных волнах Атлантического океана.
В своих странствиях торговец преследовал только выгоду и прекрасно понял, что ему лучше быть моим союзником, чем врагом.
— Отлично, это совсем другое дело, — сказал я довольно. — Гонки обещают быть интересными. А что у вас, Страбон? Сколько колесниц вы уже насобирали? Бланд заявил, что у вас едва будет два десятка. Или тут он тоже успел нагадить?
Высокий, как жираф протоспафарий, повел большими глазами и кивнул.
— Нет, здесь он сказал правду. Мы только недавно оправились от потерь после прошедших игр. Все-таки два года подряд без побед — это вам не шутки. Финансирование совсем иссякло, превратилось в ручеек, другие партии стараются нас обскакать. В общем, двадцать экипажей, это самое большое на что мы можем рассчитывать. И это при самом лучшем раскладе.
Я обменялся взглядами с Донатиной и Парсанием. Их доклады свидетельствовали, что нынешний ВРиО главы венетов мягко говоря, преувеличивает невзгоды. Плачет крокодильими слезами, коротко говоря. Ведь по их сведениям, «синие» готовы выставить самое меньшее полсотни колесниц, а максимум — семьдесят экипажей. Это больше, чем любая другая партия, позвольте вас пояснить, уважаемые господа.
Ну, а то, что они плачутся, как им трудно и сложно, а жизнь такая тяжелая, это уже результат моих уроков. Научились быть коварными хитрованами, хотят удивить всех на гонках и внезапным рывком вырвать победу из рук деморализованных соперников. Другое дело, что протоспафарий продолжает нагло врать мне в глаза, ну да ладно, посмотрим, как далеко он будет бегать, мой поводок достаточно длинный, но в случае чего я быстро повешу долговязого врунишку на этом аркане.
— Ох, как жаль, как жаль, — запричитал я. — И это у такой крупной и сильной партии! Куда же катится этот чертов мир, когда же вездесущий Бог поразит ваших проклятых соперников?
— Мы надеемся, что вы, император, выступите карающим мечом Господа и сделаете это за него, — сказал Страбон, сверкнув глазами. — Ну, а мы постараемся сделать все, чтобы поддержать вас.
Ну что же, кажется, он вполне себе неглупый малый и на плечах у него вовсе не медный горшок, как у его бывшего начальника Кая Корда Бланда. Будем надеяться, что так будет продолжаться и дальше, тогда мы сможем наладить плодотворное сотрудничество.
В это время в триклинию вошел раб по имени Салоний, между прочим, весьма неглупый малый, самостоятельно выучившийся читать и писать. Он подошел ко мне и прошептал на ухо:
— Доминус, к вам пришла Вирсания с подругами.
Звучало вполне невинно, будто меня явилась навестить почтенная тетушка с уважаемыми дамами. Но на самом деле в мой дом проник самый самый сок разврата и это я не шучу. Стоит Вирсании появиться в этой комнате со своими подругами и она в два счета сведет всех этих мужчин с ума и устроит здесь самую настоящую оргию. Молодец Салоний, правильно, что не стал их приводить.
— Господа, продолжайте потчевать себя этими блюдами, — поспешно сказал я и поднялся с ложа. — Я скоро вернусь и мы продолжим беседу.
Следом за мной из комнаты вышел только усталый Марикк, на ходу смыкавший глаза. Бедолага сегодня набегался со мной за день, завтра надо будет его сменить Родериком.
Вирсания ждала меня в моей кубикуле, одетая, а вернее, благопристойно раздетая в соблазнительную прозрачную тунику. Рядом с ней стояли три поразительно красивые девушки. В двоих из них я признал актрис, что так поразили меня своими талантами на сцене театра пару дней назад, это были длинноногая блондинка и невысокая фигуристая шатенка.
А вот третью я еще не видел, но сразу почувствовал возбуждение, глядя на нее, несмотря на недавний незабываемый секс в инсуле с Лицинией. Эта девушка тоже была высокой и, казалось, одним своим появлением источала чувственность. Она обладала безупречной прекрасной фигурой, большой грудью, тонкой талией и статными манящими бедрами. Девушка тоже была шатенкой с роскошной гривой длинных волос. Пухлые губы, большие блестящие глаза, точеный носик, она была создана для любви. Я прямо сейчас захотел опробовать ее в постели.
— Господин, закройте рот и хватит истекать слюной, а то подавитесь, — улыбнулась Вирсания и щелкнула пальцами у меня перед лицом. — Я вижу, вам понравилась Ариадна, мой маленький повелитель? Кажется, у вас там, ниже пояса кое-кто зашевелился, а? Или я ошибаюсь?
Девушки хрустально засмеялись и я тоже улыбнулся, потому что невозможно было хмуриться, глядя на этих красавиц.
— Если вы хотите познакомиться с ними поближе, то девушки с удовольствием достанутся с вами до утра, — медоточиво промолвила Вирсания и провела рукой у меня между ног. — Ого, мой маленький господин, а у тебя здесь прямо огонь, можно обжечься.
Она снова усмехнулась, а девушки направились ко мне с соблазнительными улыбками, от которых меня и вправду бросило в жар. Тем не менее, я с сожалением сказал:
