его.
В комнату без стука заходит Кристина. Только обед, а она уже пьет. В руке бокал. Думаю, что с вином. Она не обращает на меня внимания, будто и нет меня. Придирчиво осматривает комнату, словно видит ее впервые. А я сижу на кровати по-турецки и наблюдаю за ее перемещением.
— Хорошо устроилась… — останавливается, перекрывая мне обзор на телевизор.
— Ты мне мешаешь смотреть сериал. Если захотелось поговорить, то придется подождать. Сейчас Патрик Джейн скажет агенту Лисбон кто убийца.
Оборачивается, смотрит на экран.
— Какая жалость, — делает шаг и выключает телевизор. Я же говорила, что она сучка. — Упс, наверное, выключили свет.
— Пойди, проверь, может еще выключили газ и воду? — слежу за ней внимательно. Сейчас что-то выдаст.
— Что тебя связывает со Львом? — взгляд тяжелеет.
— У нас тесное общение… Я ему нужна, как воздух. Не может без меня, — это особое удовольствие — надрачивать вредных стерв. Не могу удержаться. Скучно. — Видишь, притащил меня к себе в дом. Пока не знает, как тебе сказать о разрыве отношений. Жалеет тебя, бедняжку. Говорит, что ты нестабильная. Боится, что сорвешься.
— Врешь! — шипит злобно.
— Вот-те крест! Люблю, говорит, больше жизни. А к Кристине испытываю такую личную неприязнь, что даже кушать не могу. Похудел, бедный, — качаю головой.
— Сучка! — в меня летит бокал. Еле увернуться успела. — Аааа!!! — орет эта ненормальная, топая ногами и хватается за голову.
Ну весело же! Хоть какой-то движ.
Кристина с разбега прыгает на кровать, пытаясь ухватить меня за волосы, а может и выцарапать глаза. Ревнивая баба — это всегда непредсказуемый поворот событий.
Но я-то не девочка для битья. И не с такими справлялась.
Успеваю отскочить в сторону. Кристина падает на кровать лицом вниз. И пока барахтается, пытаясь подняться, сажусь ей на спину и заламываю руки.
— Коза драная, дай только до тебя доберусь! Всю рожу расцарапаю! — горланит на весь этаж.
— Руки короткие, — нагибаюсь и шепчу ей на ухо.
— Что здесь происходит! — грозный стальной голос заставляет замолчать нас обеих. Оборачиваюсь. На пороге стоит Лев Николаевич.
— Она сама ко мне пришла, — сдуваю с лица прядь волос.
— Отпусти ее! — требовательно.
— Да пожалуйста, — отпускаю руки Кристины и слезаю с нее. Отхожу на безопасное расстояние.
— Лев… Лева! Она сказала, что ты хочешь меня бросить, — плаксивым голосом ноет Кристина, — ради нее.
Лев переводит на меня взгляд. А я лишь пожимаю плечами и кручу пальцем у виска, намекая, что у Кристины кукуха поехала.
— Зачем ты к ней пришла? — задает логичный вопрос Лев. — И где ты взяла ключ от комнаты?
— У кухарки, он лежал на столе. А пришла… — заламывает руки, — просто она у нас так долго… Мне показалось это странным. И ты стал таким холодным.
Строю гримасу и закатываю глаза. Я знаю Льва пару дней, и без сожительства с ним понимаю, что он скуп на эмоции. Как ледышка может стать холодной? Видно, Кристина перебрала лишнего, заскучала и решила устроить маленький скандальчик. Но только прогадала. Не ту жертву выбрала для своего театрального действа.
— Кристина, у меня полно работы. А тебе нужно развеяться. — Достает из карману платиновую банковскую карту. — Купи себе что-нибудь красивое.
— А можно сумочку Сhanel?
— У тебя же их… — Кристина шмыгает носом, собираясь разрыдаться. Играет на нервах. Умело. — Можно. Все можно. Я скажу водителю, чтобы он тебя отвез в магазин.
— Нет. Я сама. Приведу себя в порядок и поеду. Позвоню подружке. — Моментально веселеет. И слезы испаряются, так и не испортив идеальный макияж.
Кристина упорхнула. Лев стоит на пороге и смотрит на меня жуя нижнюю губу.
— А мне сумочку можно? — мало ли, может и мне что-то, да перепадет.
— Ты начинаешь доставлять неудобства, — наконец-то выдает базу. Да по мне и так видно, что я одно сплошное неудобство и связываться со мной чревато последствиями. Сам виноват.
Оправдываться глупо и бесполезно. Лев закрывает дверь.
Надоело… Пора сваливать.
Раскидываю руки в стороны и падаю спиной на кровать. Закрываю глаза и лежу, придумывая план. А плана нет…
Не знаю, сколько прошло времени… может минут двадцать, не больше. Дверь в комнату снова открывается.
Медленно поднимаюсь и, облокотившись на локти, смотрю на Кристину. Вот и мой план. Только она еще не знает об этом…
Она стоит на пороге. На ней длинная шуба с огромным капюшоном, на глазах солнцезащитные очки. На лице самодовольная улыбка, типа она провела меня… переиграла. Достает из кармана телефон.
— Машину мне под порог, — говорит командным голосом. Сбрасывает. — Если он жить без тебя не может, почему по магазинам еду я? — интересуется у меня ехидно. Достает из кармана банковскую карту и демонстративно крутит, хвастаясь.
— Хочешь, скажу наш со Львом секрет, — медленно поднимаюсь и делаю пару шагов вперед. Мне надо, чтобы она зашла внутрь. В комнате камер нет. Я проверила. А в коридоре есть.
— Ты наглая брехунья. Нет у вас никакого секрета.
— Есть. И он здесь, — раскидываю руки в стороны. — Разве ты его не видишь?
— Где? — Кристина смотрит по сторонам ничего не замечая.
— Да здесь же, зайди, я покажу.
Я, словно змея, загипнотизировавшая кролика, жду эти важные для себя шаги с замиранием сердца. Мне кажется, я даже перестала дышать.
Кристина с психом делает несколько шагов и становится прямо передо мной.
— Вот же он, — указываю руками на свой плоский живот, — я беременна от Льва. Рожу ему маленького Львенка. — Адреналин пробегает волной от макушки до самых пят.
Рот Кристины медленно открывается, а потом также медленно закрывается. Резкий поворот… и он ее ошибка. Захват. Чуть придушиваю, перекрывая кислород. Отключается, немного побарахтавшись. Оседает. Подхватываю ее и тащу к кровати. Стаскиваю шубу, очки, обувь… Откидываю одеяло и кладу ее в кровать, накрывая с головой. Если кто заглянет, то я сплю.
Внутри бурлит энергия. Я вся, как на пружинах. Резкая, дерганная, но сосредоточенная.
Надеваю шубу прямо на свой спортивный костюм. Очки закрывают добрую половину лица. Натягиваю ботинки.
— Какой у тебя размер? — смотрю на подошву. Сороковой. — Ну ты и кобыла, Кристина. — Обувь явно велика на мой 37-й. Но замки не дают ботинкам слететь.
Запахиваю шубу, натягиваю капюшон и выхожу из комнаты в надежде, что пронесет.
Глава 20
Диана.
Широким торопливым шагом иду по коридорам. Спускаюсь по лестнице. Лишь бы никого не встретить. Даже пытаюсь вспомнить молитву, но вместо этого всплыла считалочка из детства:
Шишел-мышел, взял да вышел!
Не знаю, кто этот таинственный Шишел, и почему он мышел, главное, что он вышел. Вот и я на полпути к выходу.
Вот
