заинтересовался уже и Разжаев.
— Щербаков, что хотел, уже забрал. А Разжаеву я скажу, что ничего не видел и никому ничего не скажу.
— Наивный… — качаю головой.
У меня звонит телефон. Родион.
— Ты мне нужна в конторе. Тут «ковер» начал говорить… Не по телефону.
— Да и мне нужно тебе кое-что рассказать… насчет того места, которое я должна была проверить…
— Все плохо? — спрашивает Родион настороженно.
— Мне нужна новая машина…
— Иногда, у меня возникает чувство, что ты с другой планеты, — упрекая. — Может это у вас, гуманоидов, госбюджет резиновый, а у нас — землян, не все так просто! — довела мужика до ручки. Ну подумаешь, машина… железяка… Я-то цела… — Будешь ездить на баклажановой девятке — это единственная машина в гараже, которую ты еще не угробила! — сбрасывает.
— По-моему, твой начальник в ярости, — подмечает Дима.
— Тебе показалось. Когда он в ярости, он злобно сопит в трубку. Сейчас он немного огорчен, не более.
Хоть я и врубила обогрев салона на полную, в машине довольно-таки холодно, без заднего-то стекла... Конец осени, к вечеру обещали заморозки. Надо бы где-то позаимствовать другую машину, да и эта вызывает слишком много ненужных вопросов. Уверена, что ее уже пробивают по номерам. Хоть мы и были на приличном расстоянии от охраны, зрение у них по долгу службы должно быть хорошим. Одно меня успокаивает, машина записана не на меня, а точнее, вообще ни на кого. Она числится за каким-то лесхозом.
— Что это за район? Я тут никогда не был…
Да, район и правда примечательный. Дома натыканы в притык один к другому. Пристройки, сделанный из говна и палок, покосившиеся заборы… Дорога — сплошная жижа. Дети, бегающие по лужам… грязные, чумазые… Женщины, кучкующиеся и выпускающие в небо сизый сигаретный дым. Запах, то ли костра, то ли травки, то ли печек, отапливающих дома… За то, пластиковые окна и спутниковые тарелки. Цивилизация пыталась и сюда пробраться, но… не дошла, увязла в грязи.
Это другой мир. И самое странное, что жителей этого района все устраивает.
— Вот они, злачные места нашего города. Гетто, — говорю отрешенно.
— Чего?
— Криминальный район, здесь живут цыгане.
— Ты решила позолотить кому-то ручку? Купить что-то краденное? Или поменять меня на коня?
— Нет. Но с конем вариант не плохой… надо подумать об этом на досуге. Я оставлю тебя здесь. — Бросаю на него беглый взгляд. Лицо вытягивается от удивления. — Не переживай, я тебя скоро заберу, только в контору смотаюсь, и пойму, как дальше действовать.
— Ты больная? Убегая от одних бандитов, ты прячешь меня у других?! Где логика? — так возмущается, что аж слюни в разные стороны.
— Тут тебя никто не тронет, клянусь. Я оставлю тебя в семье барона, он классный, поверь. И кое-чем мне обязан…
— А зачем меня вообще прятать? Я ничего не сделал?!
— Мне так будет спокойнее…
— Спокойнее ей будет, — ворчит себе под нос. — Я вообще-то мужик, сам могу за себя постоять. Да и за тебя… Думаешь я слабак? Тюфяк? Рохля? Кого ты во мне видишь?
Постепенно дома становятся приличнее. У цыган свои касты.
Останавливаю машину возле огромного дома, окруженного высоченным кованным забором. Сигналю. И пока мне не открыли ворота, тяну его за куртку на себя.
— Я вижу в тебе прекрасного принца. Ты мне очень дорог, — шепчу в губы. Дима замер и… он ошарашен таким признанием. Добиваю его. Целую.
Может это и нечестно по отношению к нему, но мне нужен поплавок, чтобы удержаться на плаву и не пойти камнем на дно. Наступил тот предел, когда я смело могу признаться — я эмоционально выгорела. Начинается инерция. А в моем деле, так нельзя. События не запрограммированы, они спонтанны и непредсказуемы, поэтому мне надо намотать сопли на кулак, и действовать с холодной головой.
Ловлю себя на том, что целуемся мы уже не по-дружески, а очень даже…
Скрип ворот. Отрываюсь от Димы и открываю окно. К машине походит тучный мужнина.
— Те авес́ бахтало́, баро! — говорю первой
— И тебе, здравствуй, Диана. Давно не виделись.
— Давно, баро, давно… Как Артур?
— Хорошо все у него. Тебя благодарит. Я могу тебе чем-то помочь?
— Приюти хорошего человека… он мне, как брат. Максимум на пару дней.
— Ищут? — Киваю, вместо ответа. — Кто?
— Такие сюда не полезут. Слишком высоко сидят. И машину надо спрятать. Она ваша. Только мне взамен нужна. Можно попроще.
— Шуко, открывай ворота! — кричит баро Мирчи.
Большой двор, огромный дом… и просто до хрена людей. У Мирчи девять детей. У детей — свои дети. И вся эта дружная семья живет под одной крышей.
— Выходи, — командую, когда останавливаемся по среди двора.
Откуда не возьмись, налетела толпа детей. Много, человек пятнадцать. Кружат вокруг нас, что-то рассказывают, перебивая один другого, смеются, дергают за руки.
Дима ошарашен.
— Дети… — развожу руки.
— Проходите в дом. Роза, проводи! — девочка лет пятнадцати хватает Димку за руку и ведет в дом. Ух, быстрая какая, уже в оборот взяла. Девочки у цыган ранние, в пятнадцать уже могут родить не первого ребенка. — Диана, ключ от машины?
— В зажигании, — отвечаю Мирчи.
— Шабо, отгони машину, на разбор. И пригони что-то посвежее и чистое, — до меня долетают указания Мирчи. Но я спешу в дом за своим «мальчиком», иначе уведут.
— Что б я так жил! — восклицает Дима, остановившись в огромном холле.
Да, дом у барона — это итальянская мебель, мрамор, позолота, хрустальные люстры, картины, статуи, зимний сад… Ничего общего с теми домиками, мимо которых мы проезжали. Все дорого, масштабно, модно… по- заграничному. И вся эта роскошь среди нищеты.
— Смотри, сильно не привыкай, а то быстро женят тебя на одной из… — указательным пальцем приподнимаю его челюсть, захлопывая рот.
— Диана, — Мирчи заходит в дом, — все готово. Машина уже во дворе.
— Спасибо.
С криками, разговорами, улюлюканьем на Димку налетает толпа детей, за ними следуют женщины постарше, присматривают за своими отпрысками, что-то выкрикивая на своем языке. Дети кружат вокруг него, подталкивая в сторону кухни. Один, особо прыткий пацаненок, успевает залезть к нему в карман.
— Эй, мама не учила тебя не лазить по чужим карманам? — поймав за руку смельчака, журит его Дима. — Диана? Ты идешь? — с надеждой, что я останусь.
— Иди, я скоро.
Шумная компания скрывается из виду.
— Не выпускай его, — от всего сердца прошу Мирчи.
— И шага за порог не сделает, обещаю, — заверяет баро, успокаивая кладет руку на плечо.
Сдержано улыбнувшись, выхожу их дома. Возле порога стоит телега, запряженная лошадью.
— И это мое авто? — от изумления брови взлетаю вверх.
Мирчи смешно,
