батюшка, ваши прекраснейшие высочества, задерживает давно обещанные поставки оружия… не прислушивается к советникам по международному положению… что вызывает некоторую… — и опять руками так «ну ах!» — … некоторую нервозность…
Короткие волосатые пальчики. Бросилось в глаза почему-то.
— А! Оружие? — Лэрик даже улыбнулся, зло. — Вам недопоставили, а Рэнг решил шантажировать отца?
— Что вы, великолепный принц! — поразился Дингр изо всех сил. — Ни в коем случае! Мы ведь понимаем, что у вашего батюшки и своих хлопот хватает… и может быть собственное видение обстановки… Положение везде сложное… Заозерские дипломаты телеграфируют вашему правительству, ваши высочества. Вашему батюшке, клиру и Малому Совету. Никакого, конечно, давления на прекраснейшего государя Кеннета не может быть, ни при каких обстоятельствах… просто мы все, и в Заозерье, и в Святой Земле, оказались в затруднительном положении, прекрасный мессир Лэрик. Почти в беде. Нам приходится уговаривать…
— Ну и что из дома пишут? — спросил Лэрик.
Почти тем же тоном, что и Глейза. Равнодушного любопытства.
— Наши дальнейшие действия согласуются! — просиял Дингр. — Я немедленно сообщу вашему прекрасному высочеству, как только выяснится что-то определённое. А пока… вы желали бы присутствовать на обеде его высочества Рэнга или приказать накрыть в столовой ваших апартаментов?
— Здесь, — сказал Лэрик. — А соболезнования когда?
Дингр моргнул. Правда удивился! И не понял.
— Соболезнования?
— Наш дядя умер же. И мама с тётей хотела поговорить.
Небом клянусь, Дингр чуть не сказал «ах, да…» — но вовремя удержался.
— Простите, ваши прекраснейшие высочества. Глубочайшие соболезнования, скорблю вместе с вами, похороны завтра. Государыня Лигна, к сожалению, не может побеседовать с её величеством: она покинула Золотой мыс и находится в монастыре Благой Солы на Водах.
Августейшие переглянулись.
— Ясно, — сказал Лэрик. — Принял. Накрывайте в нашей столовой, все голодные. Где наша свита? Пусть святоземельцы накрывают.
Дингр снова поклонился.
— Как будет угодно вашим высочествам. Я сообщу, какое решение примут наши правительства, как только буду располагать информацией.
— Ладно, — сказал Лэрик. — Понял, идите.
Дингр ушёл спиной вперёд, как средневековый лакей. И дверь в наш центральный зал за собой прикрыл. И свою тайную страсть унёс, а я так в ней и не разобрался. И толком не понял, зачем он приходил, если не считать трындежа.
— Ну вот, — сказал Лэрик. — Прояснилось маленько.
— Ага, — сказала Глейза. — Не пленные, значит. Заложники.
— Так что помер Хэлли, что болячки съели, — мрачно заметил Рошер. — Не вижу принципиальной разницы.
— А Рэнг на меня так смотрит, будто башку откусить хочет, — сказал Лэрик. — Как на пленного. Даже, по-моему, похуже, чем на пленного.
— Перетопчется, — сказал я. — Сдрейфил, не пришёл. И простеца не прислал, а целого некроманта.
— С твоей помощью мы производим впечатление, — сказал Лэрик. — Не знаю, что будет с нами теперь, но без тебя мы бы пошли на мясо, вот гарантирую.
— Мы с тобой, заяц, на мясо, — сказала Глайза. — А малютка — замуж.
— Точно нельзя никого убить? — Рошер сделал наивный вид.
— По-моему, можно, — сказал я. — Да, ребята? По-моему, ещё придётся…
Обед был весёлый — будто на столе, где нам накрыли, вчера труп лежал. Чёткое общее ощущение.
У королевской свиты, у наших, святоземельских лакеев, которые прислуживали за столом, руки тряслись. А я впервые, серьёзно, проверил еду на яд. Всю. Тщательно.
Хоть я и не думал, что нас собираются отравить… но там могло быть что-то заговорённое или проклятое, я уже ждал чего угодно. Нет, яда не оказалось, вообще ничего опасного не оказалось, еда как еда… но меня не успокоило.
Вирелла есть не могла, только пила воду со льдом и выпила немного грушевого вина. Августейшие — как всегда: как понервничают, так и не могут ничего проглотить. Разве что — принцессам понравился фруктовый мусс, глядя на них, чуть-чуть съел и Лэрик. Мы с Рошером были устроены попроще: он ел всё же, а мне внезапно резко захотелось мяса.
Даже неловко. Ильсоре, по-моему, просто худо стало от того, как я, изо всех сил соблюдая приличия, пожирал какую-то жареную птицу. Но я ничего не мог с собой поделать: мне показалось, что мясо нужно Дару.
А Лэрик чуть улыбнулся.
— Говорят, ведьмаков тянет на мясо после сложных обрядов… или перед… в общем, я точно что-то такое слышал.
— Тогда мне точно нужно, — сказал я. — Внезапно может понадобиться сложный обряд.
— Да и просто может понадобиться драться, — сказал Рошер. — И тебе, Лэрик, тоже съесть бы чего-нибудь кроме этого желе, оно совсем уж дамское.
— Я потом, — сказал Лэрик. — У меня предчувствие.
— Мама хотела послушать радио, — сказала Ильсора. — В её апартаментах есть приёмник. Но она включила и выключила.
— Не могу слушать бред, — сказала королева. — Визжал там какой-то прощелыга о том, что Заозерье на пороге золотого века… омерзительно.
— Золотой век в Заозерье — это омерзительно? — устало улыбнулась Глейза.
— Заозерье, видишь ли, расположено на окраине Великого Севера, — фыркнула Вирелла. — И его жителей, величайший из народов Великого Севера, подлые соседи оттеснили от богатств, влияния и благодати. Но меч… Как это, Ильсора?
— Меч возмездия уже поднят, — сказала Ильсора. — Он повторил три раза за две минуты.
— Здесь тоже собираются воевать, — сказал Лэрик. — Так бодро собираются… что, похоже, предали союзников… нас то бишь. Ведь точно предали.
— Вопрос: чем собираются воевать? — хмыкнул Рошер. — Этот… лохматый… говорил же: у нас оружие закупали…
— Другого поставщика нашли, — сказал Лэрик. — А может… нами. Как клир отцом… я это не очень понимаю, но вот как-то в голову пришло… помнишь, ты говорил, что согласие, которое они из отца выбивают, похоже на обряд?
Я кивнул — и в этот миг меня передёрнуло с головы до пят. Дар отозвался на нечто — как струна — но в этот раз я сам был струна, сквозь меня оно прошло, эта ледяная дрожь, этот звук, который я костями услышал, не ушами.
И я вскочил — все на меня посмотрели.
— Простите, — сказал я. — И вы, государыня. Мне очень надо.
Скальпель выдернул и резанул ладонь — прям глубоко, кровь брызнула, а я почти не почувствовал. Всем телом чувствовал: очень, очень надо.
И рядом со мной выдохнули. Какой-то запредельный холод, ледяная могила, заиндевевшая луна в Новогодье — вот такое вот. Такое чувство, что у меня на затылке иней осел.
Я обернулся и увидел.
У меня за спиной стоял призрак. Во дворце. Днём. Солнце светило сквозь него, но я его
