двери в предбанник. А вот теплая вода, мягкий пар и хвойные ароматы быстро сделали свое дело, и вскоре уже в глазах девочки страх сменился тихой радостью.
А утром, едва проснувшись, я услышала разговор под окном. Летти говорила Нинелле, что впервые за долгое время она спала как младенец, и что ее не единожды застуженные колени совсем не ныли.
Это уже была пусть маленькая, но победа. И я была искренне рада тому, что смогла хоть что-то сделать для тех, кто стал сейчас моей семьей.
Разобравшись с этим делом, я решила написать письмо в поместье Арлингтонов. Сообщила, что у нас с Дженни всё хорошо и пожелала всем здоровья. Жаль было, что я не могла указать свой нынешний адрес, потому что не хотела, чтобы старый граф или Патрик вдруг решили вернуть нас домой. Здесь, в лесной усадьбе, мне было куда теплее, чем в огромном и уже чужом доме.
Через пару недель после того, как баня была готова, к нам пожаловал важный гость. Он приехал один и не в карете, а верхом. И когда я увидела его у наших ворот, то не сразу поверила глазам.
— Ваше сиятельство! Как хорошо, что вы приехали!
Я привязала его лошадь к изгороди и предложила ему войти в дом. Летти как раз вот-вот должна была позвать нас к обеду.
— Благодарю вас, мадемуазель Арлингтон, — ответил он, — но я заехал к вам буквально на минуту.
— Лучше называйте меня Анной Донован, — попросила я. — Моя хозяйка тоже решила, что будет лучше, если все станут считать нас с Дженни ее двоюродными племянницами.
— Ну, что же, это правильно, — одобрительно кивнул он. — А теперь, если вы позволите, я хотел бы посмотреть на то сооружение, о котором вы говорили. Джонс сказал мне, что он никогда не видел ничего подобного.
Я с удовольствием повела его в баню и объяснила ее устройство.
— Жаль только, ваше сиятельство, что сегодня не банный день, и я не могу показать вам всё это на практике. Но в любое время, как только вы пожелаете, я истоплю ее именно для вас, и вы сами сможете оценить все ее достоинства. Только сообщите о своем приезде, и вам не придется ждать.
— Какая любопытная затея, — улыбнулся он. — Неужели в ваших краях такое встречается сплошь и рядом?
Если я и смутилась, то совсем чуть-чуть. А потом подтвердила его предположение. Пусть думает, что в поместье Арлингтонов у нас была такая штука.
— Могу ли я нанести вам еще один визит, ваше сиятельство? — спросила я.
Я всё никак не могла выкинуть из головы идею соляного промысла. И теперь, когда я уже почти подружилась с графом Ланже, я уже решилась рассказать ему то, что не осмелилась бы доверить кому-то другому.
— Разумеется, мадемуазель! — поклонился он. — Вы могли бы не спрашивать меня об этом. Буду рад видеть вас у себя!
Пока он отвязывал своего коня, я забежала в дом и сообщила Нинелле о визите графа. Можно было не сомневаться, что она уже увидела гостя из окна, но в силу своего упрямства не пожелала выйти его поприветствовать.
— Ну, так что, — хмыкнула она, — если он прибыл, чтобы посмотреть на твою баню, то он же увидел ее, правда? Значит, мне совсем ни к чему к нему выходить.
Возможно, если бы она знала, что он не взял с нас за лес, что пошел на баню, даже медной монеты, она и отнеслась бы к его приезду по-другому. Но пока я не готова была ей об этом сказать. Сначала мне нужно было обсудить с ним свою новую идею.
До позднего вечера я рисовала на листах бумаги примерные сооружения, которые нам могли понадобиться — соляную шахту и солеварню. Там одним лесом было не обойтись, нам нужны будут и разные металлические конструкции, которые придется привозить издалека или заказывать местным кузнецам.
А на следующий день я снова отправилась в усадьбу графа Ланже. Дженни ранним утром отправилась с Нинеллой на рыбалку, так что я поехала одна. На этот раз я ехала туда уже с хорошим настроением. Но когда я въехала в ворота, настроение быстро переменилось.
У крыльца стояла карета. Кажется, у его сиятельства были гости, а это означало, что мы приехали напрасно. В присутствии посторонних я не готова была заводить нужный мне разговор. Да и отвлекать хозяина от куда более высоких особ мне совсем не хотелось.
А то, что это были весьма знатные особы, можно было понять уже по одному только экипажу — он был новым и явно дорогим и не шел ни в какое сравнение с нашей колымагой.
Я уже собиралась развернуть лошадь и отправиться домой, когда меня заметил дежуривший на крыльце лакей. Он поприветствовал нас поклоном и распахнул двери, приглашая меня войти.
Уехать сейчас было бы просто невежливо. Графу наверняка доложат, что я тут была и не посчитала нужным засвидетельствовать ему свое почтение.
Я вздохнула, спрыгнула с козел и поднялась по ступенькам крыльца.
Я вошла в огромный холл и вслед за слугой стала подниматься по лестнице на второй этаж. Я, как обычно, задумалась и не сразу обратила внимание на мужчину, который шел нам навстречу. И только когда между нами остались всего несколько ступеней, я подняла на него взгляд и вздрогнула.
Нет, это не могло быть правдой! С чего бы такому человеку оказаться здесь, так далеко от столицы? Тем более, что я не заметила поблизости ни охраны, ни вельмож, которые непременно должны были бы сопровождать его в такой поездке.
И всё-таки этот мужчина был удивительно на него похож — тот же рост, те же длинные волнистые волосы и тот же взгляд. Только на сей раз в этом взгляде не было ни гнева, ни презрения, только холодное равнодушие.
Мне показалось, что он готов был пройти мимо, но всё-таки правила приличия заставили его остановиться и поприветствовать меня легким наклоном головы.
Я всё еще надеялась, что это не мог быть именно он, когда услышала голос графа Ланже:
— Ваше величество, позвольте представить вам мадемуазель Донован!
Глава 25
Значит, я всё-таки не ошиблась, и это был именно он — король Эртландии! Тот самый человек, который унизил семью Аннабел, лишил ее родных того, что принадлежало им по праву. Тот человек, который, будучи
