на самой вершине.
— Восхитительно, — сказала она, покачав головой, словно не верила, что может существовать что-то настолько прекрасное. Она посмотрела на елку. — По-моему, все идеально. Украшения правильно развешаны, цвета сбалансированы. — Она тихонько вздохнула и медленно улыбнулась. — Мне очень нравится, Рокко.
У него потеплело на душе, и он насторожился от непривычной эмоции. Их медовый месяц почти закончился. Удастся ли ему спокойно спать по ночам вдали от Шарлотты? Потрясенный, он подошел ближе, чтобы помочь ей установить звезду, и глубоко вдохнул аромат ее тела.
— Что бы ты изменила в своем детстве? — хрипло спросил он.
Она перестала улыбаться, и он тут же пожалел, что затронул тему, причинившую ей боль. Она довольно быстро пришла в себя и посмотрела на него, стараясь выглядеть равнодушной.
— Наш ребенок может столкнуться с теми же ограничениями и отношением, что и ты, — мягко сказал он. — Что бы ты хотела сделать иначе?
Она повернулась к нему лицом, рассеянно водя кончиком пальца по острым краям звезды.
— Я постараюсь сохранить все как можно более нормальным. Но наш ребенок будет королевским наследником, в отличие от меня. Я не хочу, чтобы его воспитывали, как моего брата. Я хочу, чтобы он был в первую очередь ребенком, а только потом — принцем.
— Ты наверняка и раньше об этом задумывалась.
В ее глазах читалась неуверенность.
— Я никогда не думала об этом как о реальной перспективе. Мне следовало родить наследника, в котором нуждается мой брат. Но теперь, когда наш ребенок растет внутри меня, я чувствую, что все изменилось.
Он молчал и ждал.
— Ни одна мать не захочет своему ребенку такой участи, — произнесла она, едва шевеля губами. — Если твой ребенок — наследник королевства, он тебе не принадлежит. Глава протокола воспитывал меня, как и мои родители, и я его ненавидела.
— Значит, у нашего ребенка будет другая жизнь.
Она задумчиво посмотрела на него:
— Это не так просто.
— Почему нет?
— Потому что…
— Традиция? Традиции можно нарушать.
— Тебе легко говорить. Поверь, я не могу просто так устанавливать собственные правила.
— Думаешь, нет?
Она открыла рот от удивления.
— Вот что я скажу тебе, дорогая. Я не позволю нашему сыну или дочери быть пешкой в королевских играх Хемменуэя. Я тоже хочу, чтобы они воспитывались в нормальных условиях. Если потребуется, мы перевезем ребенка сюда или в Нью-Йорк.
Она покачала головой, отвергая эту идею:
— Нам этого не позволят.
— И мы должны смириться с этим?
— Понятия не имею, честно. — Она колебалась. — Но надо выяснить.
Тепло и свет наполнили каждую клеточку тела Рокко и его душу. Шарлотта обдумывала его предложение, а значит, у них есть будущее. Он немедленно предложил ей пожениться, потому что не хотел, чтобы его собственный ребенок был разлучен с ним так же, как он сам был разлучен со своим отцом и всей его семьей. И он не желал, чтобы их ребенок страдал, как Шарлотта из-за ее положения в королевской семье Хемменуэя.
— У меня не было полноценной семьи, — мрачно и задумчиво произнес он. — Но моя мать дала мне все, что было нужно. Я знал, что являюсь центром ее вселенной. Наша семья не обязательно будет похожа на любую другую семью, но мы обеспечим ребенку настоящий дом. Я буду бороться за это, принцесса. Я буду драться с кем угодно, чтобы только мы определяли будущее нашего малыша.
Их взгляды встретились, и им обоим показалось, что между ними прорезалась вспышка молнии.
— Да, — сказала она наконец, глубоко вдохнув. Ее глаза решительно сверкнули. — Я искренне верю, что с тобой рядом это станет возможным.
Шарлотта не знала, чья была идея пойти в деревню, но, тепло одевшись, они с Рокко, в обнимку, бродили по очаровательным мощеным улочкам, извивающимся среди старинных зданий прекрасного альпийского городка. Казалось, все жители и туристы вышли сегодня вечером на улицы, поэтому воздух гудел от разговоров и смеха.
И тут она вспомнила:
— Твоя мать говорила тебе об этом.
Он посмотрел на ее лицо.
— Это был яркий момент ее детства, — признался он. — Она любила ходить по этим улицам, слушать колядки.
Внезапно Шарлотту охватило восхитительное и всепроникающее ощущение возвращения домой. Она не смотрела на Рокко. Ее захлестнули яркие эмоции, которые ей предстояло понять.
Они подошли поближе к певчим — группе из двадцати подростков — и стали слушать колядки. Шарлотта прильнула к твердому телу Рокко, и ее сердце забилось чаще.
Дух Рождества был повсюду, начиная с венков на фонарных столбах и заканчивая гирляндами над мощеными дорожками, но ее сердце билось быстрее не поэтому. Она ликовала от близости к Рокко. Она наклонила голову вправо, и он посмотрел на нее сверху вниз. И тут она поняла, что влюбилась в него.
Глава 11
Наступило их последнее утро в долине Аоста.
Шарлотта приуныла, потому что полюбила это место, которое теперь, казалось, насмехалось над ней. В конце концов, ее жизнь связана с Хемменуэем, и ее долг перед своим народом остался, несмотря на замужество. Она выросла, зная, каким станет ее будущее. Ей не переписать его сейчас.
«Я женюсь на тебе ради нашего ребенка. Альтернативы нет».
Слова Рокко пронзили ее в самое сердце. Они напомнили о том, что все происходит по расчету, и она обязана скрывать свои чувства.
Если раньше их медовый месяц казался ей солнечным и радостным, то теперь ее окружал мрак, поэтому она молчала, одеваясь и складывая свою одежду в чемодан. Рокко сварил кофе и поджарил тосты, которые потом намазал вареньем. За завтраком они не разговаривали. Рокко читал газету на айпаде, а Шарлотта размышляла.
Медовый месяц оказался ужасной идеей.
Они с Рокко лучше узнали друг друга. Только Шарлотта не предполагала, что влюбится в него. Если бы она была другим человеком, она рассказала бы ему о своих чувствах или хотя бы завязала разговор об их отношениях в будущем. Но Шарлотта была неуверенной в себе, неопытной женщиной.
Может ли она доверять своим чувствам? Любовь ли это? Наверное, это просто страсть. Или благодарность за брак, который временно упростил ее жизнь.
Однако, анализируя каждый вариант, Шарлотта испытывала к Рокко все более глубокие чувства.
Она любила его и не представляла без него жизни.
Они поженились не по любви. Он ясно дал понять, что их брак — средство для достижения цели. Рокко Сантинова — плейбой, убежденный холостяк — откровенно заявил ей в их первую ночь, что не предложит ничего, кроме секса.
Он пытался извлечь максимум из их обстоятельств, но это была не
