ступеням, он деликатно сокращал дистанцию, шаг за шагом, плавно, чтобы не спугнуть жертву. Я твердо стояла на месте и, надеюсь, производила впечатление бесстрашного мангуста.
– Мы с ним знакомы, – холодно отозвалась я.
Между нами установился слишком тесный зрительный контакт. Мы не отрывались от глаз друг друга, но смотрели с таким разным выражением. В висках шумела кровь. Паника нарастала, но я не подавала вида. К слову, я вовсе не ощущала себя хозяйкой ситуации, хоть и стремилась казаться таковой.
– Но ты пришла сюда к нему, – вторая ступенька, третья.
– Будь я его подружкой, знала бы, что сегодня его на тренировке нет.
– Логично, – четвертая, пятая. – Тогда… что ты делаешь здесь?
Гонщик в красном остановился почти вплотную, подавляя меня внушительным ростом. Впервые я видела Гектора так близко, что пришлось немного отступить, чтобы банально не потерять самообладание.
– Разве это запрещено?
– Наоборот. Но на фанатку ты не очень смахиваешь.
Я промолчала, глядя на него исподлобья, и Гектор оскалился той самой неестественно широкой улыбкой, гипнотизируя меня зеленоватыми радужками и расширенными зрачками. Рыжие волосы и щетина отливали медью на солнце. Лицо гонщика казалось старее, когда он так улыбался, но это не лишало его зловещего магнетизма.
– Гектор! Эй! Иди сюда, ну сколько можно трепаться? – раздраженно прокричал один из механиков, высунувшись из бокса, и добавил еще несколько терминов, значения которых я не знала.
Соулрайд быстро спустился к пит-лейн, мгновенно позабыв и обо мне, и о вопросах, оставленных без ответа. Я тоже сделала вид, будто ничего особенного не произошло, но внутри меня разрывало на части. Этот всеобщий любимец – тот еще наглец. Но ничего, я еще поставлю его на место. Осталось придумать, как это провернуть.
9. Я просто человек
– Слышал, Дуглас? Эй, брось уже свои клоунские штуки и иди сюда.
– Я жонглирую, – спокойно отозвался парень, не удостоив Эвелин взглядом.
– Сара говорит, что видела Гектора.
Это возымело свой эффект, и Дуглас, потеряв равновесие, уронил шарики – те покатились по полу. Принявшись собирать их, он жадно спросил:
– И как он тебе?
– Мягко говоря, не произвел впечатления.
Мой ответ заставил ребят в недоумении переглянуться. Должно быть, они не понимали, как я могу с таким безразличием отзываться об их горячо любимом кумире.
– Мы точно говорим об одном и том же человеке? – уточнил Дуглас.
– Думаю, да. Гонщик под номером 85, красно-белая форма, высокий и рыжий.
– Да, это он. Странно. Так в чем дело? Весь Уотербери обожает Гектора, а тебе он пришелся не по вкусу. Что же бедняга сделал не так?
– Беднягой его можно назвать с большой натяжкой, – со скучающим видом отозвалась я. – Как можно считать беднягой того, кто окружен любовью и вниманием целого города, у кого множество друзей, фанатов, девушек, в конце концов? Свободное время он проводит на вечеринках, где алкоголь льется рекой, и без зазрения совести пользуется своим положением в корыстных целях.
– О чем это ты говоришь? – наконец-то в тоне приятеля послышалась дрожь, как от подкатившего дурного предчувствия.
– Да видела я, как он и его братия развлекаются в особняке на Перл-Лейк-Роуд. Мерзкое зрелище.
– Как ты там оказалась?
– Доставляла заказ.
– Вот это совпадение! И что, там были и другие гонщики?
– Конечно. Хартингтон, например. Просил меня остаться, но я отказалась.
– Почему? Это же нереально крутой шанс познакомиться со всеми! Я так тебе завидую!
– Я устала и хотела домой. К тому же мне там не понравилось. Все были пьяные и вели себя так, будто собираются устроить оргию. А Гектор вообще…
– Что? Что он такого сделал?
Судя по лицам, ребята были не на шутку испуганы. Я понимаю, чего они боялись. Что их любимый кумир окажется не золотым, а позолоченным. Это разрушит их картину мира и ценности. Надеюсь, они простят мне жестокость и холод, с которыми я пересказывала увиденное. Но это должен был кто-то однажды сказать. Пора бы развенчать культ личности Гектора Соулрайда в Нью-Хэйвене. Это всем пойдет на пользу, и ему в первую очередь. Пустим кровь местному божку, а пастве уберем шоры.
– Развалился на диване сразу с двумя девицами, они его с рук кормили, трогали везде и глазами раздевали… – Меня передернуло, стоило воскресить в воображении эту картину, разумеется, чуть приукрашенную мной сейчас.
– Кто бы на его месте не пользовался славой, чтобы проводить время с девушками, которые сами не против? – удивился Мэтт. – Тем более он не состоит в серьезных отношениях, никому не изменяет. Для мужчины в расцвете лет такое поведение вполне нормально, к тому же… Куда ему деться от славы? Мы сами выбрали окружить его ею, потому что он нравится нам и этого заслуживает. Как только он пришел в гонки, все быстро поняли, что он более чем талантливый пилот, веселый человек, приветливый, простой в общении, харизматичный. В нем нет какой-то звездности или зазнайства, как в том же Хартингтоне, поэтому его популярность и взлетела до небес.
– Даже не обладай он той известностью и славой, что сейчас есть, – добавила Эвелин, – разве на него бы не вешались девчонки? Он до мурашек привлекательный. Эта фигура, огонь в глазах, высокий лоб… Будь он моим хотя бы на час, я бы…
– Привлекательный? – переспросила я. – Да вроде ничего особенного.
– Боже, да ты точно с другой планеты, Сара. – Девушка раздраженно закатила глаза.
– Просто не в моем вкусе, – улыбалась я, злорадствуя где-то в глубине души. – Знаете, если мне придется не по душе чье-то нутро, никакая внешность этого не исправит. Так я устроена. Ничего не поделать.
– Да ты его плохо знаешь.
Кажется, на меня махнули рукой в прямом и переносном смысле, но я еще не закончила.
– А вы? Вы знаете его хорошо? Я имею в виду, как человека. Разве вы общались с ним лично?
– Мы часто бывали на гонках, а ты – всего раз. Мы становились свидетелями ситуаций, где Гектор проявил себя как достойный уважения человек. Прошу тебя, Сара, – Эвелин почти взмолилась, – только не делай поспешных выводов. Хотя бы трижды побывай на Гранж Пул Драйв, прежде чем отзываться о Гекторе плохо. Ты убедишься, что ошибалась.
– Может, вы и правы. – Я дружелюбно пожала плечами, прекращая спор, который, кажется, могла продолжать еще долго. На этом все возвратились к работе со слегка упавшим настроением, за что меня, признаюсь, мучила совесть.
Естественно, я была не до конца честна с друзьями, хотя они и заслуживали моей честности, вне всяких сомнений. Я делилась лишь частью той правды, которой обладала. Стоило кому-то завести разговор
