Хэл опустил сжатые в кулаки руки. Он понимал, что Рис прав, однако одна лишь мысль о
том, что придется отказаться от девушки, причиняла жестокую боль. Но Хэл действительно не
мог дать ей детей. А поскольку не имел права рассказать о себе, то не мог также сделать ее
своей парой. Это означало, что Кэсси умрет. А Хэла время даже не коснется. Такая жизнь не для
нее. Кэсси энергичная, живая, исполнена надежды и любви. И тоскует по семье. Это одна из
причин, заставившая ее приехать сюда. Кэсси хотелось быть ближе к брату.
— Хорошо, — задыхаясь, едва выговорил Хэл.
Нежелание отпускать Кэсси — эгоизм с его стороны, но нужно думать о ней, а не о себе.
Магия Кона исправит все, что пошло не так. Хэл забудет Кэсси, а девушка проживет свою
собственную жизнь.
Глаза Хэла широко распахнулись, он повернулся к Рису.
— Попроси Гая стереть воспоминания Кэсси. Я не хочу, чтобы она страдала. Удостоверьтесь, что она не вспомнит ни единого мгновения, проведенного со мной.
— Я прослежу за этим, — сказал Рис.
Хэл перевел взгляд на Кона.
— Не тяни.
Кивнув, Константин повернулся на каблуках и направился вглубь горы. Остальные молча
следовали за ним. Для Хэла каждый шаг был подобен удару ножа в сердце. Он не мог
выбросить образ Кэсси из головы, забыть вкус ее сладких поцелуев. Как и того, что это она
разбудила его сердце после тысячелетий равнодушия.
Вскоре они оказались в небольшом гроте.
— Наша магия никогда раньше не подводила, — заметил Бэнан.
Кон окинул взглядом каждого, потом снова обратился к Хэлу.
— Безопасность человечества — первая наша забота.
— Как ты можешь беспокоиться об их безопасности, если винишь людей в том, какими нам
пришлось стать? — презрительно усмехнулся Хэл. — Да ты едва способен выносить один лишь
вид смертных, памятуя то предательство. Брезгуешь ими и одновременно хочешь защитить.
Константин закатал рукава безупречной классической рубашки и пожал плечами.
— Мы созданы, чтобы поддерживать мир. Поэтому у нас нет иного выбора, кроме как
оберегать оба народа. Пока Ульрик жив, он опасен.
— Мы привязаны к миру без драконов, — возразил Хэл. — Я король без подданных из-за
человеческого вероломства. И вечность тянется впереди бесконечно. Нашей судьбой не должно
было стать одиночество, Кон.
— Тогда смертным не следовало предавать Ульрика.
Хэл почувствовал, что его король потянулся к магии, закрыл глаза и отвернулся. Он думал о
Кэсси, о том, как таяло сердце от ее улыбки. Как жизнь становилась ярче от ее смеха. Как
подтягивалась от возбуждения мошонка, стоило лишь услышать ее голос. Хэл не знал, что такое
любовь, но был уверен, что очень скоро полюбит Кэсси, если этого уже не случилось. От ее
прикосновений тело томилось страстным желанием, а поцелуи заставляли жаждать большего.
Словно эта женщина создана для него одного. Кэсси дополняла Хэла во всем. И как бы ни
пытался он бороться с этим чувством, она растревожила его душу. Вначале Хэл пленился
красотой девушки, потом и ею самой.
Любовь. Неужели это любовью преисполнилось все его существо, когда он увидел Кэсси?
Было ли любовью продиктовано желание постоянно прикасаться к ней, держать в объятиях, чувствовать ее нежность и тепло? Это ли причина той тяжести, что сжимала грудь каждый раз, когда приходилось покидать Кэсси?
Хэл смутно осознал, что голос Кона смолк, а действие магии прекратилось. Горец открыл
глаза и обнаружил, как изумленно уставились на него Кон, Рис и Бэнан.
— Почему ты остановился? — спросил Хэл у Константина.
Тот вскинул голову.
— Я не останавливался.
— Тогда почему мои чувства не исчезли?
Хэл не мог в это поверить. Но он все еще помнил Кэсси, каждое прикосновение, каждый
поцелуй. Желание и страстное томление никуда не пропали.
— Не понимаю, — нахмурился Кон. — Магия должна была подействовать.
Это правда. Константин не зря носил титул Короля Королей, он обладал могуществом,
значительно превосходящим способности остальных драконов. Сложно поверить, что его
волшебство могло не сработать. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Хэл взглянул на свои руки, потом поднял глаза на правителя.
— Что ты сделал?
— Судя по всему, ничего, — криво усмехнулся тот.
Глава 11
Кэсси пыталась делать вид, что с интересом прислушивается к рассказу Гая, но думала лишь
о Хэле. Кем бы ни был этот Кон, девушку охватывали дурные предчувствия при мысли о
предполагаемой встрече с ним любимого.
— А здесь мы добавляем...
Гай замолчал, и Кэсси обернулась к нему. Горец замер, опершись рукой о стену завода, а
появившееся на его лице выражение можно было совершенно точно назвать эйфорией.
— Гай?
Он открыл глаза, поймал взгляд девушки, и едва заметная улыбка тут же погасла.
— Что это было? — потребовала ответа Кэсси. — Только что?
— Мне жаль, Кэсси, — пробормотал Гай и отвернулся.
Желудок сжался, потом свинцовой тяжестью налились ноги. Кэсси сердцем чувствовала, что
потеряла Хэла. Это ощущение не поддавалось объяснению. Но она совершенно точно знала, что
произошло, и от подобной уверенности хотелось упасть, свернуться в комок и горько зарыдать.
***
— Твоя магия не сработала, — заявил Хэл.
Кон сжал зубы.
— Знаю.
Хэла переполняла радость, но он обуздал себя. Бой выигран, но война еще только начинается.
— Это значит, мое чувство к Кэсси настоящее! Это не мимолетное влечение к первой
встречной.
— Вот дерьмо, — пробурчал Рис за его спиной.
На губах Хэла появилась улыбка, которую он тщетно пытался сдержать.
— Выходит, я люблю ее. Кон, тебе не хуже моего известно, ничто иное не смогло бы свести
на нет твою волшбу.
— Любовь на это тоже не способна, — выдавил из себя Кон. Король Королей провел рукой
по светлым волосам. — Раньше магия работала. И сейчас должно было получиться.
— Я люблю Кэсси, — повторил Хэл. — И никуда не отпущу. Она моя судьба, часть моей
жизни.
Кон смерил его тяжелым взглядом черных глаз.
— Допустим, свои чувства к смертной ты доказал. Теперь ее очередь.
Хэл сумел не показать тревоги. Кэсси — сильная женщина, но хватит ли ей стойкости
