— Царь. Уехал в Петербург, далеко отсюда. И пока его не было, эти трусы, — он плюнул на пол, и плевок зашипел, как кислота, — эти твари, которым я помогал побеждать, которых вытаскивал с поля боя, которым давал силу, решили, что я слишком опасен. Слишком силён. Слишком много знаю.
Он повернулся ко мне.
— Они убили меня. А когда поняли, что даже мёртвый я продолжаю им сниться, продолжаю пахнуть серой из-под земли, продолжаю шептать их имена по ночам… они решили спрятать меня. Замуровали, как мусор. В стену этого проклятого замка, который я построил, который я защищал, который был моим домом. А Петру…
Он замолчал. В груди что-то булькнуло — возможно, остатки лёгких, возможно, просто ненависть, которую он копил три столетия.
— Петру сказали, что я сбежал. Испугался ответственности, бросил всё, уехал в Европу. Что я — трус. Предатель. Человек, которому нельзя верить.
— И он поверил? — спросил я.
Барон посмотрел на меня. В багровых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Ему было не до меня. А когда он умер… кто бы стал копаться в старых делах? Кому нужно знать правду о мёртвом маге? Никому.
Он резко развернулся, подошёл ко мне вплотную.
— Триста лет я ждал в этой стене. Триста лет, — он почти кричал. — Слышал, как над моей головой ходят люди. Как празднуют, женятся, рожают детей. Как живут — те, кто меня убил. И никто, слышишь, никто не спросил: а что там, за этой стеной?
Он ткнул пальцем мне в грудь — холодным, костистым, обтянутым полупрозрачной кожей.
— Но это все в прошлом. Сейчас — новый этап, — барон глянул на меня и совсем по будничному произнес: — Я убью тебя. Ты даже не представляешь, какую силу я заберу с твоей смертью. Сила внутри тебя… она станет моей. Твоя кровь, прошедшая сквозь грани миров… она станет моей. А твои знания, — барон облизнул губы, и я увидел, как под тонкой кожей проступают очертания клыков, — они откроют мне двери, которые были закрыты триста лет.
Он шагнул ближе.
— Ты был нужен мне живым, только чтобы проснуться. Кровь, всего лишь одна маленькая капля. А теперь… теперь ты — лишний. Свидетель. Помеха. И источник силы, который я не могу оставить в чужих руках.
Я посмотрел в его багровые глаза и вдруг почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Нет, не дар — тот молчал, выпитый до дна. Что-то другое. Упрямство. Злость. Желание жить наперекор всему — мёртвому барону, проклятой императрице, Зарену, который использовал меня как пешку.
Я улыбнулся.
— Ты чего ухмыляешься? — спросил барон.
— Это мы ещё посмотрим! — сказал я.
И потянулся к Кристаллу.
Глава 10
Кабинет Виктора Анатольевича Зарена тонул в полумраке. Архимаг сидел за массивным столом красного дерева, перебирая бумаги, но мысли его были далеко. Архив. Особая комната. И тот, кого он запер в кармане реальности уже несколько дней назад там.
«Пора бы проверить, — подумал Зарен, откладывая астролябию. — Как там наш пленник?»
Да, проверить стоит, потому что…
«Потому что этот Николаев как уж на сковородке. Его жаришь, а он вертится, все пытается выбраться!»
Да, проверить нужно. Хоть Зарен и не сомневался, что все в порядке — кто вообще сможет сломать его ловушку? — но проверить и в самом деле нужно, просто чтобы успокоить себя.
Зарен закрыл дверь кабинета на засов — жест, который в последние годы стал для него ритуалом. Потом подошёл к шкафу, достал небольшой, окованный медью ларец. Открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежали кристаллы — три штуки, разного размера, формы и цвета. Когда-то архимагу стоило больших усилий достать их. Зарен выложил их на стол в определённом порядке — от большего к меньшему, по спирали.
Потом достал маятник и принялся выписывать в воздухе особые руны, зацикливая их на этот самый маятник. В сознании архимага возник образ — серая комната, стеллажи, книги, стол. И фигура человека, сидящего за столом.
— Да будет мне виден тот, кто скрыт, — произнёс архимаг, обращаясь к пустоте.
Маятник качнулся. Зарен закрыл глаза и начал читать заклинание.
Кристаллы на столе засветились. Сначала тускло, потом ярче. Зелёный, синий, красный — они пульсировали в такт сердцебиению, переливаясь, смешивая оттенки. Зеркало в центре затуманилось, и в нём начал проявляться образ.
Серая комната. Стеллажи. Книги. Стол. И фигура человека, сидящего за столом. Николаев.
Зарен прищурился, вглядываясь в детали. Всё было правильно: та же одежда, та же поза, те же жесты. От сердца от легло — сидит, пленник.
«Это хорошо, значит все идет по плану», — подумал Зарен, уже собираясь завершать ритуал.
Но замер. Что-то было не так. Интуиция вдруг проснулась и начала шевелиться ворочаться, пробуждая какое-то неприятное чувство. Зарен пригляделся к пленнику. Слишком ровно дышит. Слишком неподвижен. Словно не человек, а…
«Нет, не может быть!»
Зарен усилил заклинание, направив в него больше силы. Кристаллы засветились ярче, маятник закрутился быстрее. Изображение в зеркале стало чётче, детальнее. Архимаг увидел даже морщинки на лбу двойника, родинку на щеке, шрам на брови. И всё же это было не то.
— Покажи мне его суть, — приказал архимаг.
Зеркало дрогнуло. Изображение расплылось, потом собралось вновь. Но теперь вместо человека в кадре был силуэт, полупрозрачный, сотканный из тумана и света. Конструкт. Фантом. Пустышка.
Зарен выронил маятник. Тот упал на стол, звякнув о кристалл, и замер.
— Двойник, — прошептал Архимаг, не веря еще до конца в произошедшее. — Он создал двойника.
Как такое вообще было возможно⁈ Это же высшая магия! Такому учится множество лет!
Архимаг отступил от стола, провёл рукой по лицу. Кристаллы потухли, зеркало погасло. Свечи затрещали и погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма.
— Как? — спросил он в пустоту. — Как он смог? Откуда у него такие знания?
Ответа не последовало.
Зарен подошёл к окну, отдёрнул портьеру. На улице было темно.
— Ты умён, — немного успокоившись, произнес Зарен. — Чертовски умен. Но я умнее. Я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что обманул меня.
Он вернулся к столу, бережно убрал кристаллы в ларец, спрятал маятник, завернул зеркало в чёрную ткань. Свёчи — огарки — выбросил в мусорную корзину. Сел за стол и прошептал:
— Еще пожалеешь…
* * *
Весь следующий день после ритуала пришлось
