через коробки. Сзади послышался топот — они не отставали.
— Стоять!
Толпа расступалась, торговцы принялись ругаться, но никто не спешил вмешиваться. На рынке свои законы.
Я свернул за угол, потом ещё, потом ещё. Лабиринт проходов и переходов, который я знал плохо, но сейчас это было лучше, чем ничего.
Впереди показалась дверь. Старая, железная, с ржавой ручкой. Я рванул её, она поддалась, и я нырнул в темноту.
Захлопнул, привалился плечом. Сквозь дверь услышал, как мордовороты пробежали мимо. Кажется, пронесло. Но лучше пока отсидеться тут, дождаться как все утихнет.
Я огляделся. Подвал. Тёмный, сырой. В углу стоят какие-то ящики. С потолка свисает одинокая лампочка. У дальней стены недовольно пискнула крыса.
Я нашарил выключатель — не работал.
Стук в дверь прекратился. Тишина.
— Лекс, — раздалось вдруг из темноты. — Ты что, решил у меня в подвале отсиживаться?
Я вздрогнул. Голос был знакомым.
— Кирюха? — спросил я в пустоту.
Из-за ящиков вышел он. Живой, целый, с сигаретой в зубах.
— А ты кого искал? — усмехнулся он.
— Тебя. А эти…
— Кредиторы, — отмахнулся Кирюха. — Не волнуйся, они уйдут. Я им должен, но не настолько, чтобы меня убивать.
Он подошёл ближе, затянулся.
— Ты чего такой бледный? Случилось что?
— Случилось, — ответил я, выдыхая. — Мне нужна твоя помощь. И нужны артефакты.
— Какие?
— Поглотители. Три штуки.
Кирюха присвистнул.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Кирюха замер.
— Подожди-подожди, — сказал он, вынимая сигарету изо рта. — Ты это ведь в самом деле серьёзно? «Поглотители»? Три штуки? Тебе реально нужны «Поглотители»⁈
— Серьёзно, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
Кирюха покачал головой, присвистнул.
— Лёха, ты куда попал, в какие передряги? Это ж не шуточки. Такие артефакты просто так не достают. Они нужны либо для очень сильных ритуалов, либо для очень опасных… — он замолчал, подбирая слово.
— Личных дел, — закончил я.
— Личных дел, — эхом повторил Кирюха. — Ну-ну.
— Будем считать, что для личного дела они мне и нужны. Извини, подробностей не могу сообщить, не хочу тебя впутывать в передряги.
Кирюха рассмеялся.
— Да я и не вылажу из них, так что никуда ты меня не впутаешь. Ладно, не лезу, вижу, что не хочешь говорить. Дело твое.
— Так что, поможешь?
— Понимаешь, что их просто так не достать?
— Поэтому к тебе и обратился.
— Значит, так. Два поглотителя точно есть в одном месте. Заброшенная больница на окраине. Слышал о такой?
— Нет.
— Ну и правильно. Туда никто не ходит. И не потому, что страшно, — он усмехнулся. — А потому, что никто не выходит.
— А ты откуда знаешь, что они там?
Кирюха замялся.
— Был там один тип, лет пять назад. Говорил, что видел. Хотел стащить, да не смог.
— Почему?
— А потому, — Кирюха понизил голос, — что они зачарованы. Вмонтированы в пол. Или в стены. Не помню точно. Но чтобы их забрать, нужно знать код. Или провести ритуал. А ритуал тот же тип не знал. И не выжил.
— Он умер?
— Говорят, да. Но тело не нашли. Как в воду канул. — Кирюха выпустил дым. — Поэтому там никто не шастает. Боятся.
— Покажешь место? — спросил я.
— Конечно! — усмехнулся Кирюха. — Но ты должен знать: это опасно. Очень.
— Знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри снова пульсирует Резонанс. — Но другого выхода нет. Кирюха, я не прошу тебя рисковать собой. Просто скажи, где…
— Да ладно тебе! — перебил меня он. — Так даже интересней! Помнишь, как по мусорке шастали и нас едва аномалией не накрыло? Весело было!
— Весело? — кисло ответил я. — Что угодно, но точно не это слово.
Кирюха вздохнул.
— Ладно. Собираемся. Время не ждёт.
Мы вышли из подвала, и я пошёл за Кирюхой, чувствуя, как пульсации становятся сильнее, будто предупреждая: не ходи. Но я шёл. Потому что выбора не было. Или я, или Резонанс. Вместе нам не ужиться.
* * *
Мы подошли к больнице, когда солнце уже село, и сумерки сгустились над городом. Здание стояло на отшибе, окружённое ржавым забором с колючей проволокой. Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, выбитые окна. Внутри — темно, только где-то на верхних этажах мерцал тусклый свет.
— Красиво, — сказал я с иронией.
— Ага, — кивнул Кирюха, закуривая. — Тут когда-то лечили магов. Тех, кто свихнулся от своей же силы. Ну, знаешь, бывает такое. Вот их сюда и свозили.
— И что с ними стало?
— А что с ними могло стать? — Кирюха выпустил дым. — Умерли. Кто от болезни, кто от рук санитаров. Говорят, там такое творилось… — он передёрнул плечами. — Короче, не место для прогулок.
— А артефакты?
— А артефакты, — он усмехнулся, — это всё, что осталось от тех экспериментов. Говорят, главврач был магом. Сильным. Он пытался лечить своих пациентов, да не вылечил. А потом сам свихнулся.
— И артефакты там?
— Должны быть. Если их кто не стащил. Но думаю вряд ли, там такая некрозная эманация повсюду… Да ты и сам почувствуешь.
Мы подошли к забору. Кирюха огляделся, полез через дыру в сетке. Я за ним.
Внутренний двор был завален мусором: битое стекло, ржавые койки, медицинские карты, которые ветер разносил по углам. Пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным.
— Держись рядом, — сказал Кирюха, доставая фонарик. — И ничего не трогай.
— Почему?
— А вот сам увидишь.
Он включил фонарик, и мы вошли в здание.
Внутри было темно, холодно и тихо. Наши шаги гулко отдавались от стен. Кирюха светил по углам, я смотрел по сторонам.
— Сюда, — сказал он, сворачивая в коридор.
Мы прошли мимо палат с ржавыми койками, мимо процедурных с разбитыми стёклами. Где-то наверху скрипнула дверь.
— Кто там? — спросил Кирюха, поднимая фонарик.
Никого.
— Может, ветер? — предположил я.
— Может, — не очень уверенно ответил он. — Говорю же, место не самое хорошее. Так что будь осторожее. Если что у меня есть обсидиан.
— Обсидиан? Откуда? Их же только в Архиве выдают!
— У меня свои люди, поставляют. На вот, возьми.
Он протянул мне камень. Я взял.
Мы пошли дальше. В конце коридора была дверь
