мокрым от пота, глаза горели лихорадочным блеском.
— Всё, — выдохнул он. — Это конец.
Я лежал и не мог даже вздохнуть. Что именно имел ввиду Кирюха под этим возгласом я не понял, но уточнять не было никакого желания — боялся получить ответ, который мне не понравится.
Глава 13
Очнулся от оцепенения я от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Лёха! Лёха, твою мать, очнись!
Голос Кирюхи был испуганным и одновременно облегчённым. Я открыл глаза. Надо мной нависало его лицо — бледное, мокрое от пота, с чёрными разводами копоти на щеках.
— Ты живой, — выдохнул он, откидываясь назад. — Слава… ну, в общем, кто там есть на небесах. Живой.
Я попытался сесть. Тело не слушалось — мышцы превратились в вату, голова гудела, в груди, там, где пульсировал Резонанс, было непривычно тихо. Слишком тихо. Как после бури, когда воздух застывает и кажется, что следующая волна будет ещё страшнее.
— Что… — голос сел, я прочистил горло. — Что случилось? Ритуал…
— Сработал, — Кирюха кивнул на пол. — Вроде бы сработал…
Последняя фраза не прибавила оптимизма.
Я повернул голову. Вокруг меня, там, где горели свечи, теперь лежали только чёрные, оплывшие огарки. А главное — два синеватых камня, которые мы нашли на алтаре, рассыпались. От них остались только мелкие осколки, похожие на битое стекло, и горстка серого пепла.
— Они… — начал я.
— Рассыпались, — закончил Кирюха. — Работают они одноразово, похоже. Я читал про такие. Впитывают силу, а потом разрушаются. Как фильтры.
— Помогло?
— Резонанс подавлен. Но не исчез, — Кирюха сел рядом, устало прислонился спиной к стене. — Пока ты был в отключке, я провел кое-какие замеры. Полностью устранить проблему не удалось, но кое-что все же получилось. Ты чувствуешь?
Я прислушался к себе. Тишина, какая-то настороженная и не спокойная. Как зверь, который затаился, но не ушёл.
— Чувствую, — ответил я. — Это временно?
— Временно, — Кирюха не стал врать. — Два артефакта — это не три. Не хватает замыкающего контура. Резонанс не разрушен, он просто… спит. И проснётся, если не найти третий.
— А где искать?
— Понятия не имею, — Кирюха вздохнул. — У меня есть кое-какие знакомые, торговцы, коллекционеры. Может, кто-то что-то слышал про третий поглотитель. Дай мне день. Два. Я наведу справки.
Он с трудом поднялся, протянул мне руку.
— А ты давай на это время ко мне, отдохнёшь, очухаешься.
Я взял его руку, встал. Колени дрожали, голова кружилась, но я держался.
— Спасибо, — сказал я. — Но к тебе я не пойду.
— Это ещё почему? — Кирюха нахмурился.
— Не хочу подвергать твою жизнь опасности.
Кирюха рассмеялся.
— Опасности? Да я каждый день по краю хожу! Идал какие амбалы за мной бегают?
— Видал, — кивнул я. — И ты бы был с ним ипоосторожнее. А то неровен час когда-нибудь не убежишь от них.
— Убегу! Я быстро бегаю. Так что, не пойдешь ко мне?
— Спасибо, но я лучше сам. Есть у меня место, где можно отсидеться.
* * *
Дверь открыла Алина.
— Алексей! — выдохнула она и втянула меня внутрь, оглядывая лестничную клетку. — Ты живой! Господи, мы уже думали…
Она не договорила. Обняла меня, прижалась, и я почувствовал, как дрожат её плечи.
— Тише, — сказал я, обнимая в ответ. — Тише, Алин. Всё хорошо. Я здесь.
— Проходите, — раздался из комнаты голос Тамары Осиповны. — Не стойте в прихожей. Дверь закройте.
Алина отстранилась, вытерла глаза. Я закрыл дверь на засов и прошёл в комнату.
Тамара Осиповна сидела на стуле у окна. Старая, морщинистая, с жёсткими, седыми волосами, собранными в пучок. Поверх домашнего халата — накинутый на плечи тёплый платок, хотя в комнате было душно. Она всегда мёрзла.
— Живой, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног. Голос — сухой, без сантиментов. — Хотя выглядишь… неважно ты выглядишь, Алексей Николаевич. Как после хорошей драки. Или после плохой.
— И то, и другое, — ответил я.
— Садись уже. — Она кивнула на диван. — Не стой столбом. Алина, принеси чаю. И воды ему. И полотенце. Посмотри на него — весь в крови.
Я сел. Алина убежала на кухню. В комнате повисла тишина, только часы на стене мерно отсчитывали секунды.
Тамара Осиповна долго смотрела на меня.
— Рассказывай, — произнесла она, когда пауза слишком затянулась.
— Тамара Осиповна, не думаю, что стоит ввязывать вас в это дело…
— Это уже не важно, потому что приходили люди… Тебя спрашивали.
Я напрягся.
— Какие люди?
— В черных костюмах, культурные таки. Задавали вопросы. Про тебя. Где ты, когда вернёшься, куда поехал, с кем общаешься.
— Что вы им сказали?
— А что я могла сказать? — она пожала плечами. — Что ничего не знаю. Прикинулась дурочкой. Их конечно же не обманула, но я и вправду не знала где ты, поэтому поверили. Даже ментально проверили. Так что люди не простые, надо сказать. Да им особо и не нужно было знать где ты, кажется, они были в курсе этого.
— Они знали про Выборг?
Тамара Осиповна посмотрела на меня долгим взглядом.
— Знали. Под самый конец беседы спросили прямо: «Правда ли, что Николаев уехал в Выборг?» Я лишь пожала плечами, ответила, что не знаю.
— И они поверили?
— Не знаю, — она вздохнула. — Может, да. Может, нет. Но ушли. И больше не приходили.
Она замолчала, отвернулась к окну. Я посмотрел на её профиль — острый нос, впалые щёки, седые волосы, которые когда-то были русыми.
— Вы знаете, кто это был?
— Знаю, — Тамара Осиповна повернулась ко мне. — Люди Зарена. По магии определила, когда они ментально меня проверяли. В магии же у каждого свой подчерк. У Зарена свой. Ученики с его школы приходили, это точно.
Я выдохнул. Хотя и так знал — услышать подтверждение от неё было тяжело.
— Он знает, что я вернулся?
— Не уверена, — она покачала головой. — Спрашивали, но не было в их вопросах той… уверенности, что ли. Они искали следы. Проверяли. Зарен умён, он действует аккуратно. Но если он ещё не знает — скоро узнает.
Она встала, прошлась по комнате,
