с табличкой «Подвал».
— Туда, — сказал Кирюха, толкая дверь.
Она не поддалась.
— Заперто, — он дёрнул сильнее.
— Может, ключ есть? — спросил я.
— Откуда? — огрызнулся Кирюха.
— А отмычки?
— Я не вор.
— Тогда что будем делать?
Кирюха задумался. Потом полез в карман, достал скрепку и начал возиться с замком.
— Ты ж говорил, что не вор, — усмехнулся я.
— А я и не ворую, — ответил он, не оборачиваясь. — Я открываю.
Замок щёлкнул, и дверь открылась.
— Прошу, — Кирюха сделал приглашающий жест.
Я поежился и шагнул в темноту.
* * *
Коридор был длинным, бесконечным. Стены в пятнах плесени, потолок обвалился местами, пол — в битом стекле и каком-то мусоре. Кирюха шёл впереди, светя фонариком. Я — за ним, чувствуя, как пульсации Резонанса становятся слабее, будто больница давила на них, усыпляла.
— Тихо, — сказал Кирюха, останавливаясь.
Я замер.
В конце коридора послышались тихие, неразборчивые голоса. Будто шептались несколько человек.
— Кто там? — спросил Кирюха.
Голоса стихли. Потом раздались снова — ближе, будто их обладатели шли к нам.
— Может, призраки? — предположил я.
— Может, — не очень уверенно ответил он.
Мы пошли дальше. Голоса то приближались, то удалялись, но их обладателей не было видно. Кирюха светил по углам — пусто.
— Слышишь? — спросил он.
— Скрип, — ответил я.
Да, скрип. Будто кто-то раскачивался на качелях. Или кровать скрипела. Или…
Мы завернули за угол. В полумраке показались койки. Ржавые, с прорванными сетками. На одной из них лежало одеяло — серое, в дырах. На другой — подушка с чёрными пятнами.
— Здесь, — сказал Кирюха, указывая на дверь с табличкой «Операционная».
— Уверен?
— Леха, я сейчас ни в чем не уверен. Первый раз тут хожу, как и ты. Просто помню, что ребята говорили. Вроде в «Операционной» было.
Мы вошли. Внутри было темно. Кирюха нашёл выключатель — не работал. Тогда он поднял фонарик.
Операционный стол — ржавый, с ремнями. Инструменты — скальпели, зажимы, пилы — лежали на подносе, покрытые засохшей кровью. Или тем, что на неё похоже.
— Жуть, — сказал я.
— Ага, — кивнул Кирюха. — Пошли отсюда. Кажется, не здесь.
Мы вышли. Голоса стали громче. Скрип — отчётливее.
— Это там, — я указал в конец коридора.
— Надо проверить, — ответил Кирюха, хотя было видно, что ему не хочется.
Мы пошли. Скрип приближался, голоса стихли. В конце коридора была железная дверь с задвижкой.
— Открывай, — сказал я.
Кирюха дёрнул задвижку. Та нехотя поддалась.
В комнате было пусто. Только в углу, прижавшись к стене, стояла какая-то статуя. Высокая, почти в человеческий рост. С острыми шипами на плечах. Подойдя ближе, я увидел кожаные петли для рук и ног.
Я почувствовал, как по спине бегут мурашки.
— Это еще что такое? — спросил Кирюха, подойдя ближе и посветив.
— «Железная дева», средневековое оружие для пыток, — мрачно ответил я.
— Страшная, — сказал парень.
— Ага, — ответил я, вглядываясь.
Железная, грубо выкованная маска с прорезями для глаз и рта выглядела жутко. Глаза пустые, чёрные провалы. Рот открытый, будто в крике. На щеках виднеются следы ржавчины, похожие на слёзы. Или на кровь.
— Смотри, — сказал Кирюха, указывая на лоб.
Там, над прорезями для глаз, было выбито слово. Я наклонился, пытаясь прочитать.
— «Покайся», — прочитал я. — Или что-то в этом роде.
— Покайся, — эхом повторил Кирюха. — Да уж. Не хотел бы я опробовать это на себе!
И не успел отвести фонарик от Девы, как та дернулась, заскрипела и сделала шаг в нашу сторону.
Глава 12
Железная дева заскрежетала, делая шаг вперёд. Кованые сочленения застонали, ржавые шипы на плечах хищно блеснули в свете фонарика. Жуткое создание вдруг обрело что-то отдаленно похожее на разум, потому едва ее пустые глазницы зыркнули на нас, как существо сменило траекторию, идя прямо на нас.
— Твою мать! — выдохнул Кирюха, отступая.
— Не стой столбом! — крикнул я, отталкивая его в сторону.
Конструкт двинулся быстрее, чем можно было ожидать от груды ржавого железа. Его руки-створки раскрылись, внутри — шипы, длинные, острые, покрытые чёрным налётом. Яд? Проклятие? И то и другое.
— Чем её бить? — заорал Кирюха, хватаясь за обсидиан, но не решаясь использовать камень.
— Не знаю! — честно ответил я.
«Железная дева» сделала выпад. Я едва успел увернуться, шипы царапнули стену, высекая искры. Кирюха швырнул в неё ржавым медицинским подносом — бесполезно. Конструкт даже не пошатнулся. Медленно, неотвратимо, он повернулся ко мне.
Кирюха наконец решился на удар. Вытянул руку вперед, выдохнул заклятие. Обсидиан вспыхнул белым светом и ярки луч ударил в противника. Раздался громкий хлопок, но ожившее орудие пыток даже не отступило — атака оказалась напрасной.
— Что за черт⁈ — выругался Кирюха, глядя на обсидиан. Удивиться и в самом деле было чему, даже иномирные твари превращались в туман от магического камня. А тут…
«Железная дева» шагнула вперёд, загораживая выход. Прижала нас к стене, развела руки-створки.
— Покайся, — проскрежетал конструкт голосом, усиленным эхом. Казалось, это говорит кто-то из инквизиции сквозь толщу веков. — И смерть твоя будет легка.
— Не дождёшься, — ответил я, чувствуя, как внутри, в груди, начинает пульсировать Резонанс. Не так сильно, как в замке, — эхо, отголосок, но достаточно, чтобы я его ощутил.
Я закрыл глаза. Знания из Кристалла всплыли сами собой.
«Резонанс нельзя остановить. Его можно только перенаправить или поглотить».
Я не мог использовать Резонанс напрямую — это убило бы меня и всех, кто рядом. Но эхо… эхо было слабее, почти безопасным.
«Использовать эманации! Отголоски той страшной силы, что создал я сам!»
— Кирюха, отойди! — крикнул я, чувствуя, как энергия скапливается в ладонях.
— Ты чего задумал? — испуганно спросил он, пятясь.
— Сделаю то, что умею.
Я выставил руки вперёд, направив их на «Железную деву». Эхо Резонанса вырвалось наружу едва заметной пульсацией, которая заставила воздух задрожать. Конструкт остановился. Его ржавые сочленения заскрипели, начали вибрировать в такт пульсации.
— Что… — проскрежетал Кирюха, вытаращив глаза.
— Отойди, — повторил я, усиливая напор.
«Железная дева» шагнула назад. Потом ещё. Потом замерла, словно не зная, что делать.
— Не выйдет, — проскрежетал противник, и
