продолжает Ник, сцепив ладони в замок. — Положим, так было лучше, пускай…
Мне больно от этих слов. Мы расстались, так было лучше… О чем тут говорить? Я плакала в подушку, думая о нем ежесекундно, а он…
— Но ты не имела никакого права молчать о ребенке, что бы между нами ни было, — заканчивает, глядя на меня.
— Ты меня заблокировал… Везде… — бормочу я, Ник снова усмехается.
— Наших общих знакомых я не блокировал. Маякнула бы Милонову, мол, я беременна, передай Нику. Было бы желание, нашла бы способ!
— А почему у меня вообще должно было такое желание возникнуть? — не выдерживаю я. — Думаешь, мне хотелось видеть тебя? Думаешь, было непонятно, что ни я, ни ребенок тебе не нужны?
— Это ты сама решила! — он повышает голос, но тут же берет себя в руки. Благо, Аленка пока занята едой и не обращает внимания. — Ты. Сама. — добавляет спокойно. — Своей жизнью можешь распоряжаться, как хочешь. Но ребенок не только твой. Из-за тебя я пропустил первый год ее жизни! А если бы мы случайно не столкнулись, то вообще не узнал о ней! Ты хотя бы собиралась рассказать дочери, кто ее отец?
— Она еще слишком маленькая… Я не думала об этом.
Снова повисает пауза. Аленка сопит, сражаясь с супом. Я разглядываю свои пальцы.
— Ладно, давай к делу, — произносит Ник спустя несколько минут. Напрягаюсь, поднимая на него взгляд.
— Я хочу, чтобы Алена была со мной.
— Что ты имеешь в виду? — стараюсь сохранять спокойствие, но пальцы леденеют, а голос начинает дрожать.
— Я не планирую быть папой на выходные. Я хочу быть рядом постоянно.
— Но… Как ты себе это представляешь?
— Я вернулся в Россию, буду работать на отца. Ты можешь переехать ко мне.
— Что? — я в таком шоке, что сижу с раскрытым ртом.
— Не переживай, — Ник немного нервно хмыкает, толкуя мое изумление по-своему. — Между нами ничего не будет. Можешь строить свою жизнь, как хочешь. Мы просто будем жить под одной крышей. Чтобы у ребенка были и мать, и отец.
— Это безумие… — шепчу я. — Как ты себе представляешь…
— Отлично, — отрезает Ник. — Поверь, это лучший вариант. Потому что я все равно добьюсь того, чтобы дочь была со мной. С тобой или без тебя.
Глава 25
Несколько секунд я сижу, оглушенная. Просто не могу поверить, что слышу это на самом деле.
— Ты не сможешь забрать у меня Аленку, — выдавливаю наконец. — Суд будет на моей стороне.
Ник хмыкает.
— Надь, ты как ребенок, суд будет на стороне того, кто больше заплатит.
И он прав. Самое ужасное, что прав. Мы бесправны. Я и так постоянно трясусь из-за того, что кто-то может забрать Аленку. Понимаю головой, что причин нет, но все равно боюсь. Кто-то может пожаловаться просто из вредности…
А тут реальная угроза. Действительно реальная. Если захочет, Ник заберет дочь. От одной этой мысли я покрываюсь испариной, начинаю дрожать.
— Ник, — проиношу я, но под его бескомпромиссным взглядом умолкаю.
Он уже все решил. Я помню, каким упорным и терпеливым он может быть, когда хочет чего-то добиться. Ник не отступит и имеет шансы выиграть.
— Ты всерьез это все? — спрашиваю беспомощно. — Это… Это неправильно!
— Почему? Потому что тебе будет неудобно? — смотрит Ник в упор. — Потому что тебе было удобно без меня? У нее должен быть отец.
— Ты можешь быть в ее жизни, необязательно для этого съезжаться.
Ник встает, я вскакиваю следом. Заставляю себя не закрыть дочь, понимая, как он отреагирует на подобное.
— Я все сказал. Мое мнение не изменится, Надя. Я хочу приходить домой к своей дочке, а не приезжать к ней в гости. Хочу, чтобы она ни в чем не нуждалась. Ни в деньгах, ни в любви.
— Ее любят! — вспыхиваю я.
— Так позволь и мне любить ее и быть рядом. Полтора года я был этого лишен благодаря тебе. И она тоже.
— Ма-ма-ма, — лопочет Аленка, повернувшись, тяну к ней руки и опускаю — слишком дрожат. В груди давит, в горле ком. Мысль, что я могу потерять ее, разрушает. Я не допущу этого.
Дочка успела доесть, вынимаю ее из стульчика, скинув передник, мою ручки и лицо. Все это время чувствую на себе взгляд Ника. Если он заберет Алену, все равно не сможет быть с ней постоянно. Он же должен это понимать. Наймет няню… У него с этим нет проблем. Няня никогда не заменит мать.
Поворачиваюсь с Аленкой на руках. Ник смотрит на нее растерянно. Я наконец осознаю главное: он не отказывается от нее. Ему не все равно. Она нужна ему. Пускай он сейчас так остро реагирует. Но самое главное в другом. Я не должна вставать между ними. Наоборот. Должна помочь наладить контакт. И может, тогда Ник наконец осознает, что действовать сгоряча не стоит.
— Хочешь ее подержать? — спрашиваю его. Такой уверенный, когда говорил о своих планах, сейчас он выглядит дико растерянным. Кивает.
Аккуратно передаю Аленку, Ник принимает ее как взрывчатку, не меньше. Которая может взорваться в его руках даже от дыхания.
— Прижми ее чуть сильнее, так будет проще.
Он прижимает, глубоко вздохнув. Аленка гулит, совершенно не протестуя против того, что ее взял на руки незнакомый человек. Она в принципе довольно контактная, но иногда может закапризничать. Только не с Ником.
Хватает его за нос и начинает опять хохотать. Ник улыбается, неуверенно, смотрит на нее как на чудо света. В груди снова екает: этот взгляд так похож на тот, каким когда-то он смотрел на меня.
Отворачиваюсь, сжимая одной рукой другую. Прикрыв глаза, заставляю себя дышать ровно. Снова поворачиваюсь.
— Привет, — говорит Ник Аленке, она улыбается. Сейчас мне кажется, они так похожи.
Аленка выдает целую речь на своем.
— Что она сказала? — спрашивает Ник едва слышно, я пожимаю плечами, улыбнувшись.
К глазам подбираются слезы. Сколько раз я представляла все эти годы, как Ник держит ее на руках, играет с ней, укачивает. Представляла нашу семью, мы втроем, счастливы.
И вот он здесь и хочет семью. Только она будет фальшивой, и счастьем так однозначно не пахнет.
Самое ужасное, что мне придется смириться с этой ситуацией, если Ник не отступится.
— Я не отступлюсь, Надь, — подтверждает он мои мысли, когда уходит спустя пару часов. — И не хочу затягивать. Подумай до конца праздников и сообщи мне.
Остается только кивнуть. Но закрыв дверь, сползаю по ней спиной и прячу лицо в ладонях. Я не представляю, что это будет за жизнь. Мама меня
