убьет. Однозначно. Она не согласится на подобные условия ни за что. Захочет подать в суд. Может дойти и до скандала… И я лишусь Аленки. Я не могу этого допустить. Никак.
Потому решаю ничего не говорить родителям до самого их возвращения. Сначала даю себе время еще обдумать, а потом понимаю: выбора нет. Придется принимать предложение Ника. Я скажу маме об этом уже постфактум. И она ничего не сможет сделать.
Ник приезжает каждый день после дневной прогулки. Играет с Аленкой. Они быстро находят общий язык, возможно, потому что он привез ей целую сумку игрушек, некоторые из которых еще даже по возрасту не подходят. Ощущение, что Ник просто сгреб в магазине по игрушке с каждого прилавка.
Мы почти не общаемся, только по необходимости. Вопросы про Аленку, про какие-то моменты быта, что лучше купить и тому подобное.
Я отвечаю подробно, но дальше этого разговор не идет. Словно мы оба поставили блок на наших отношениях, на всем, что касается нас. Ник ведет себя так, как и сказал: он хочет стать Аленке отцом, и делает это.
Про меня ничего не было: я по-прежнему ему не нужна. И мне придется смириться с этим и жить рядом с ним. Видеть его каждый день, говорить, проводить вместе время. Это будет больно, я знаю точно. Но мне придется пережить эту боль.
— Скажи, когда будет удобно нас перевезти, — говорю ему в предпоследний день выходных, когда провожаю. — Я соберу вещи.
Ник сжимает зубы, кивает. Ноль эмоций на лице.
— Я могу в любой день, как тебе будет удобно. Просто сообщи заранее, я договорюсь.
— Тогда давай в среду.
— Хорошо, — он снова кивает и уходит. Я закрываю дверь, утыкаюсь в нее лбом. Ну все, назад дороги нет.
Глава 26
— Безумие чистой воды!
— Мам, я уже все решила.
Мы разыгрываем эту сцену весь вечер воскресенья, и я уже порядком устала. Как и предполагала, мама отказывается смириться с тем, что случилось в их отсутствие.
— С чего этот пацан решил, что суд будет на его стороне! — не унимается мама. Аленка уже спит, я бы тоже легла, если честно, но приходится сидеть здесь.
— Мам, он прямо заявил, что если будет надо, он подкупит всех. Я не хочу лишиться Аленки.
— Да она ему не нужна!
Эти слова больно царапают по сердцу. Я видела Ника все эти дни. Кажется, Аленка ему действительно важна. Но я уже ошибалась насчет него. Тоже думала, что у нас серьезно, а он сбежал при первой же ссоре. Да даже ссорой не назвать то, что произошло тогда.
Где гарантии, что сейчас не будет того же самого? Он остынет и подумает, что поспешил. Что роль отца по выходным или отца, который платит деньги и появляется два раза в год: на день рождения и новогоднюю ночь — именно то, что ему нужно?
Ребенок — это большая любовь, любовь величиной со Вселенную, и вся она заполняет сердце, когда ты просто смотришь на милое личико своего малыша.
Но еще ребенок — это огромная тяжелая работа. Это бессонные ночи, постоянная тревога, потеря личного времени и пространства. Ты сам становишься временем и пространством для нового человека. Ты для него должен быть доступен двадцать четыре на семь.
И как бы иногда ни хотелось просто забыться, отвлечься, уснуть в конце концов в тот момент, когда валишься с ног от усталости, не всегда это удается.
А у Ника своя жизнь. У него работа, общение, какие-то интересы наверняка… Возможно, первое время он действительно будет после работы ехать домой, потом ему захочется посидеть в баре, или сходить на концерт, или…
Пойти на свидание. Это самая страшная часть нашей псевдосемейной жизни. Конечно, я осознаю, что Ник не будет приводить девушек домой, но… Мне почему-то кажется, я непременно пойму, что он…
— Нужна или нет, — перебиваю свои мысли, возвращаясь к маминым словам. — Время покажет. Я не хочу калечить Аленке психику всем тем, что может произойти, если не соглашусь.
Отец устало вздыхает, потирая лицо.
— Неужели нельзя было договориться как-то иначе? — смотрит на меня.
Качаю головой.
— Он не угрожал мне, не давил, — говорю им. — Все было спокойно. Ник просто обозначил, что собирается сделать и дал мне право выбора.
— Интересное право выбора, без выбора, — фыркает мама, складывая на груди руки. Она выглядит очень обеспокоенной.
— Все будет нормально, мам, — успокаиваю ее. — Он не обидит нас.
— Ты не можешь быть в этом уверена. К тому же зная твой мягкий характер, не удивлюсь, если этот мальчишка снова тобой воспользуется и потом…
— Ира! — повышает голос отец, мама умолкает. Я отворачиваюсь.
— Я не собираюсь вступать с ним в какие бы то ни было отношения, — говорю после небольшой паузы. — Мы просто будем жить в одной квартире, и все.
Мама поджимает губы, но ничего не говорит. На том мы наконец и расходимся.
Время до среды пролетает слишком быстро. Родители выходят на работу, я занимаюсь сбором вещей. Перебираю Аленкины и свои, решая, что взять, что оставить.
Я вообще смутно представляю эту жизнь, но однозначно буду чувствовать себя пришлой и не особенно желанной гостьей.
Ник заказал для нас машину, чтобы перевезли вещи, а нас забирает сам. По московским пробкам мы тащимся ужасно медленно. Особенно это тяжело потому, что в салоне царит угнетающая тишина. Ник музыку не включил, а я боюсь просить. Хорошо, что хотя бы сижу на заднем, с Аленкой.
Квартира Ника находится в центре города. Новый дом, свежий ремонт. Уже в прихожей чувствуется, что все обставлено дорого и со вкусом.
— Я не знал, что конкретно нужно, — говорит он, пока я иду следом.
Аленка в машине вырубилась, я вытащила ее вместе с автокреслом, а Ник забрал. Сам понес, оставалось только идти следом, чувствуя, как замирает сердце.
— Вот, — он распахивает дверь в комнату, и я останавливаюсь на пороге в изумлении.
Вряд ли он мечтал о детях с юности и попросил сделать детскую. Выходит, все это — работа нескольких дней. Нежный цвет на стенах, пушистый ковер, детская кроватка, манеж, куча игрушек в угол, детская мебель. А еще кровать для меня и комод, заставленный детской посудой. Ну и большой шкаф, почти в целую стену.
— Впечатляет, — говорю честно, Ник только кивает в ответ. Ставит автокресло на мою кровать, я осторожно вынимаю Аленку и, стянув комбез, перекладываю в застеленную свежим бельем кроватку.
— Все выстирано, — замечает Ник, я улыбаюсь, не удержавшись.
— Штудировал интернет
